Сейчас в России, да уже и в мире в целом, много говорится о возрождении нацизма. Не только как идеологии «вечно вчерашних», но и как политической практики, обеспечивающей управление европейскими обществами со стороны наднациональных элит. Складывается ощущение, что после прихода к власти в США Дональда Трампа и нашумевшего выступления Дж. Ди Вэнса на Мюнхенской конференции по безопасности было снято некое негласно существовавшее «табу» на обсуждение политических процессов в Европе и реального характера европейских элит и их идеологических и геополитических устремлений. Американцы впервые начали всерьёз задаваться вопросом, – кто их европейские союзники и какие ценности они пытаются навязать ЕвроАтлантике, ранее считавшейся полностью подконтрольной Америке. Американское общество никогда не было безупречно с точки зрения прав человека. Но идеологические тенденции в современной Европе начали вызывать большую обеспокоенность даже в США. Первым, но далеко не последним сигналом такого политико-идеологического расхождения стало прямое столкновение нынешнего Вашингтона и евроатлантистов в Румынии и Германии.
С политической точки зрения появление не просто тоталитарных, но уже протонацистских тенденций в Европе, конечно, является реакцией не столько на реальное ухудшение социально-экономического положения европейских стран, сколько на понимание негативных социально-экономических перспектив Евросоюза как интегрированной системы. Разбалансировка уже к середине 2020-х годов находившихся в кризисе европейских «обществ потребления» требует исключительно жёстких методов управления. Классической русофобии, на которую опирались евроатлантисты, управляя общественными процессами, начиная с 2019 года, в современных условиях становится явно недостаточно. Это, к слову, свидетельствует, что, рассуждая о будущем Старого Света, в действительности европейские элиты и на национальном, и на наднациональном уровне уже давно понимают отсутствие реальных геоэкономических перспектив у Евросоюза как системы в актуальном формате.
Отметим и другой фактор. Те формы, в которых проявляется агрессивная тоталитарная идеология, которую мы будем именовать новый европейский нацизм, пока носят наднациональный характер. И это неслучайно. Появление идей уже не национального, но общеевропейского тоталитаризма отражает попытки глобалистских элит, опиравшихся в Европе на евроатлантические институты (НАТО и выстроенные вокруг него сети, иногда не ассоциирующиеся напрямую с Альянсом), ускоренно завершить десуверенизацию европейских национальных государств. Однако десуверенизация в Европе, вопреки многим прогнозам, столкнулась с нешуточным сопротивлением. Это сопротивление поначалу было заметно только в странах с традиционными право-национальными тенденциями, такими, как Венгрия, Словакия, в меньшей степени – Австрия и Италия, где силён «локальный консерватизм», но в дальнейшем нарастание настроений в пользу большей самостоятельности от наднациональной бюрократии Брюсселя стало ощущаться и в крупных странах. Таким образом, с высокой долей вероятности можно предположить, что идеология нового европейского нацизма рассматривается глобалистскими элитами как инструмент слома неблагоприятных общественных тенденций. А с геополитической точки зрения, – как способ ускоренно завершить перевод крупнейших европейских стран: Франции, ФРГ, Италии и Испании под внешнее управление, которое представляет собой перевод ключевых сфер управления государством и обществом из национального в наднациональное или инонациональное правовое пространство. Формы внешнего управления могут быть различны: делегирование части суверенитета наднациональными органам, что происходит в Европе, где у национальных государств даже формально остаётся очень небольшая часть полномочий. Может существовать и скрытая форма внешнего управления через условно «рейдерский захват» политической системы, где ключевые партии и лидеры до известной степени являются «дочерними структурами» «внешних» сил. Такая ситуация сложилась в Германии, где партийная система в значительной части контролируется евроатлантическими структурами, а ряд политических партий («Зелёные», отчасти СДПГ) действуют в рамках повестки радикального крыла Демократической партии США.
Тенденции возрождения нацизма как идеологии тоталитарного управления обществами, экономическими системами и пространствами, проистекают из сочетания факторов европейской внутренней политики и геополитики. И именно в силу этого тенденции нацификации политического мейнстрима не настолько сильно проявляются в США, где отсутствует целый ряд стимулирующих факторов. Американский тоталитаризм, появление и институционализация которого вполне возможна, будет иметь совершенно иной характер и совершенно иную политико-социальную основу. Данное ценностное расхождение не носит пока критического значения для ЕвроАтлантики, как бы не эмоционировали европейцы по поводу обидных заявлений высших чинов американской администрации. Показательно, что даже Д. Трамп побоялся окончательно отфиксировать это расхождение, попытавшись вернуться к классическим евроатлантическим отношениям, что принципиально невозможно в новых условиях. Но, тем не менее, сигнал был очевиден – формы и форматы управления обществом по разные стороны ЕвроАтлантики всё более расходятся.
Как результат, новый европейский нацизм, если хотите, нацизм эпохи постмодерна, – явление чисто европейское. Да, в США есть и русофобия, и расизм, и неожиданный для местных элит антисемитизм, но в совокупности явления нового нацизма нет. То же самое происходит и на «глобальном юге»: в этих регионах мира националистические настроения усиливаются, даже весьма радикальные, но признаков местных версий нацизма пока не проявляется. Это ещё раз подтверждает гипотезу, что нацизм как таковой есть один из социально-политических итогов кризиса европейской цивилизации позднего модерна. И здесь ещё одна базовая черта нового европейского нацизма, вернее, пока ещё протонацизма: он есть продукт выхода социальных процессов в Европе на закритические степени социальной атомизации. В США, где, несмотря на все усилия глобалистов, сохранилась система низовых общественных организаций, не вполне корректно именуемая «гражданским обществом», крайних форм социальной атомизации, уже не только политического, но и социального эскапизма удалось избежать. В Европе, переживающей глубокую социальную и социокультурную деградацию, а ещё (и это недооценивается) главное – разрушение в целом относительно моноэтнического характера европейских национальных государств, социальный эскапизм стал питательной средой для деструктивных, если хотите – антисистемных настроений. Но почему из всех возможных вариантов наиболее активно развивавшимся стал новый нацизм?
Нацизм 1920–1930-х годов рождался в конкуренции с другими идеологическими системами. И не только с просоветскими и антисоветскими левыми (европейскими троцкистами), но и с альтернативными правыми, фашизмом итальянского образца, с новой волной консерватизма, в итоге победившего в части стран, впоследствии вошедших полностью или частично (в форме «правительств в изгнании») в антигитлеровскую коалицию. Сейчас конкурентов на идеологическом поле у нового нацизма нет. Конечно, этот идеологический вакуум рукотворный и глобалистские элиты «расчищали» его не под новый европейский нацизм. Идея была сделать глобальной и универсальной идеологию сверхлиберализма. И место под идеологию, по сути, пост-человеческого мира, расчищалось всеми возможными средствами. Причём не только в Европе, но и в США, а также в ряде регионов «глобального Юга». Но идеология сверхлиберализма, фактическая презентация которой состоялась на Олимпийских играх в Париже летом 2024 года, что называется «не зашла» даже развращённому пострелигиозному европейскому буржуа. В результате вакуум стал быстро заполняться радикальными настроениями, – от классических европейских «правых» до радикального исламизма. И у евроглобалистских элит, по сути, не оставалось выбора, чем этот вакуум заполнить.
Что такое новый нацизм? Чисто академические определения мало что способны объяснить. Поэтому попробуем дать максимально «популярное»:
Новый европейский протонацизм представляет собой идеологию, навязанную деклассированным слоям распадающегося и теряющего уровень потребления европейского среднего класса, быстро теряющего свою главную идентификационную черту – относительный достаток и доступ к кредитной экономике, со стороны наиболее радикально-глобалистских элит постиндустриальных стран Запада. Понимающих, что для борьбы с остающимися ещё влиятельными национальными капиталистическими элитами, рассматривающими возвращение к индустриализму как средство выживания, недостаточно только доминирования в финансово-инвестиционном пространстве. Появление европейского протонацизма отражает вхождение глобалистского капитализма в системный экономический кризис, связанный с необходимостью глубокого переформатирования, прежде всего, социальных систем. Новый европейский нацизм является порождением зашедшего в тупик развития финансово-спекулятивного капитализма. И востребованность европейским политическим мейнстримом тенденций нового нацизма связана, в том числе c осознанием возможности использования его в качестве инструмента социально легитимного разрушения ставших неэффективными систем государственного управления, социального государства и политической демократии.
Новый европейский протонацизм, как и его прародитель образца 1920–1930-х годов, продолжает оставаться идеологией цивилизационной антисистемы, отсюда его милитаристская сущность и постепенно усиливающиеся признаки социального расизма. Но по сравнению с идеологией нацизма он претерпел значительные изменения, которые требуют дополнительного осмысления. Выделим шесть отличительных черт нового европейского протонацизма:
Первое. Это идеология, сориентированная на развитие условного «содержания», а не «формы». Мы слишком много внимания уделяем форме проявления нацистских настроений, говоря об отсутствии видимых совпадений с тем, что знаем по исторической хронике, книгам, фильмам и воспоминаниям современников. Иногда, впрочем, забывая, что и к нацизму условно «первого поколения» были склонны и вполне респектабельные круги (начиная от британской королевской семьи и заканчивая крупнейшими бизнесменами), за редким исключением, не стремящиеся щеголять в ССовской форме. Главное в новой версии нацизма – социальное и социально-экономическое содержание.
Второе. Новый европейский нацизм – система, основанная на русофобии. Новый европейский нацизм – результат, во многом, ситуативного решения евроатлантических элит допустить подобные настроения для консолидации обществ с целью борьбы с Россией. И это любопытная историческая аналогия: ровно также в конце 1920-х годов крупный европейский капитал поддерживал нацистов против коммунистов, за которыми стоял Советский Союз, всегда остававшийся для европейского колониального в своей сути капитализма «Россией». Именно нацификация современного европейского мейнстрима позволила радикально русофобским, по сути, протонацистским режимам Прибалтики получить диспропорционально большое влияние на европейскую политику.
Третье. Новый европейский нацизм – это идеология неограниченного порока. И это совершенно новый и недооцененный нами элемент. Поэтому и была выбрана Украина – как полигон для апробации нового европейского нацизма как технологии управления толпой. Новый европейский нацизм – это не только система, основанная на политической вседозволенности, но на вседозволенности нравственной. Глобалистским элитам, вероятно, было важно посмотреть, до какой степени социальной и нравственной деградации можно будет довести общество, находящееся в состоянии нарастающей деградации социальных систем. Если упрощать, можно ли общество, ещё не так давно бывшее одним из наиболее высокоразвитых в Европе, превратить в послушное стадо, удовлетворяющееся возможностью самореализовываться через полную вседозволенность? Получив, в целом, положительные, увы, результаты на Украине, глобалисты начинают постепенно внедрять социальные технологии нового европейского нацизма в деградантское в своей основе, но более «сытое» европейское «общество потребления ощущений». Система «потребления ощущений», доминирующая в европейском «обществе потребления», была основана на снятии значительной части морально-этических норм.
Четвёртое. Новый европейский нацизм паразитирует на свойственным Европе во все времена лицемерии и двоемыслии. Если хотите, на социальной манифестации «кредитных буржуа», к которым можно отнести значительную часть современных европейцев. Скажу больше: цифрового лицемерия и двоемыслия, позволяющего европейскому обывателю в ещё большей степени отгородиться от мерзостей, происходящих «на улице», лично им не одобряемых. Но мешать европейский кредитный буржуа этим мерзостям, естественно, не будет, пытаясь уйти в специально сконструированный «кокон» социально-идеологического эскапизма. Увы, социально комфортный эскапизм, в конечном счёте, окажется такой же иллюзией, как и украинское «хатаскрайничество», куда бесцеремонно вторгаются сотрудники ТЦК.
Пятое. Новый европейский нацизм это – социо-идеологическая система управляемой ксенофобии, где национальную ненависть и традиционно свойственный европейским обществам социальный расизм по отношению к другим культурам необходимо направить во вне, не допустив обострения напряжённости вокруг не просто темы миграционного захвата Европы, но демонтажа социокультурных основ европейской цивилизации. Европейские глобалистские элиты в реальности воспринимают возможный социальный взрыв как весьма вероятный.
Шестое. Также пока далеко недооценённый фактор: новый европейский нацизм есть явление не просто постхристианское, но пострелигиозное в принципе. Антихристианская сущность европейской политики постепенно перерастает в антирелигиозную. Новый европейский нацизм в перспективе, похоже, планируется в качестве некоего религиозно-идеологического конструкта, социально-идеологической антисистемы, стремящейся к монополии. Новый европейский нацизм претендует на роль в европейских обществах, существенно большую, чем просто технологии социального управления. А значит, он будет внедряться в социальную психологию европейских обществ и тех обществ, по тем или иным причинам попадающих в орбиту ЕС, с максимальным использованием социо-психологических манипуляций, насильственно вытесняя остатки европейской религиозности.
Сделаем, однако, важное замечание. Новый европейский протонацизм пока остается явлением внеинституциональным. Можно даже допустить, что он может и не стать институциональным, оставшись некоей технологией управления, если хотите – социальной функцией. Но это вполне соответствует сетевому принципу организации обществ современных постиндустриальных государств, приведшему к высокой степени социальной атомизации. И здесь кроется одна из наиболее важных черт нового европейского нацизма. Во всяком случае, в настоящее время – это безликость. У нового европейского нацизма не просто нет явного лидера. Лидеры новому европейскому нацизму не нужны. Напротив, целью той системы, внешним политическим проявлением которой является новый европейский нацизм, является утверждение в европейском политическом пространстве безликости и анонимности. Ведь для сохранения «власти безликих» даже в крупных европейских странах (Германия, Австрия, Великобритания, Франция и т. п.), в условиях объективного оживления правоконсервативных настроений, создающих «запрос» на политиков-харизматиков, недостаточно только технологий политического манипулирования. Нужна некая идеологическая база.
Идеология нового европейского нацизма уже фактически политически легализована. Да, это произошло как бы «по частям», по отдельным элементам, но сделано главное – гитлеризм, германский нацизм поставлен в один ряд с другими идеологическими системами 1930–1940-х годов, а его носители приравнены к победителям Второй мировой войны. Что прекрасно понимали европейские глобалисты и не понимали их американские партнеры так это то, что, уравнивая условно Гитлера и Сталина, глобалисты имели своей целью через один, максимум, два шага уравнять Гитлера и партнеров Сталина: Рузвельта и Черчилля, несмотря на русофобию последнего. Глобалисты вели дело к демонтажу всех итогов Второй мировой войны, в том числе и статуса держав-победительниц, а не только тех аспектов этих итогов, что касались Советского Союза. Похоже, Д. Трамп этот маневр понял, попытавшись в своем стиле осуществить рейдерский захват Дня Победы над нацизмом в Европе.
Говоря о появлении пока на начальном уровне тенденций нового нацизма в Европе, надо понимать следующее: эта идеология, при всех отличиях от гитлеровского нацизма, будет нацелена на экспансию во вне. А вектор этой экспансии уже определён. Новый европейский нацизм в актуальных условиях есть просто продолжение уже осуществлявшейся европейской политики даже без особого изменения её форм и методов. Очевидно, что пока не произойдет перевода всей европейской экономики и социальной системы на мобилизационные рельсы, а для этого необходимо не менее 3–6 лет, военно-силовое противостояние с Россией будет происходить в формах «гибридных войн третьего поколения». Главное, что неизбежно изменится – это степень агрессивности поведения нацифицировавшейся Европы в плане разрушения внутренней социально-политической связности российского общества, разрыва связи общества и государства, внедрения в общество чуждых ценностей, в том числе, и ценностей радикального национализма.
Противопоставить этой не просто прискорбной, но геополитически опасной тенденции можно не так уж много. Во-первых, поиски не мифических «здоровых сил» в Европе среди элиты, а циничное сдерживание агрессивности местных через устрашение, возможно и персональное. Это не всегда может сработать, – градус иррациональности в поведении европейских политиков слишком велик. Но шанс на то, чтобы разбудить в европейских элитах страх перед возмездием, есть. Главное, – формирование чёткого понимания в российском обществе той страшной опасности, которой противостоит наша страна. А это возможно только на базе направленной политико-идеологической работы по сохранению исторической памяти российского общества.