Что видит человек, когда перестает смотреть на страну чужими глазами разных «экспертов»? Об этом в материале журналиста Федора Шахнова, вернувшегося из поездки в Афганистан.
Есть страны, о которых мы знаем слишком много. А есть страны, о которых мы знаем слишком много чужого. Афганистан относится именно ко второй категории.
В российском информационном поле о нем годами рассказывают примерно одно и то же эксперты по региону, политологи и люди, которые годами изучают исламский мир, но сами в Афганистане подчас никогда не были. Горы, война, радикалы всех мастей, бородатые мужчины с оружием, бесправные женщины, нищета и бесконечный исламский консерватизм. Картинка настолько устоялась, что для многих людей Афганистан вообще перестал быть живой страной. Он превратился в телевизионный образ.
А потом мы, делегация журналистов «Персоны Страны» и «Специальной Прессы России», загрузились в самолет и полетели туда. Прямым рейсом из Москвы в Кабул «Боингом» авиакомпании Ariana Afghan Airlines. Название само по себе заслуживает отдельного внимания. Ариана — это древнее географическое название огромного пространства Центральной и Южной Азии, которое античные авторы связывали с территориями нынешнего Афганистана и соседних земель. Это была не современная афганская государственность в нынешних границах, а гораздо более широкая историко-географическая область. Само слово уходит в глубокую древность. А современная Ariana Afghan Airlines появилась значительно позже, в 1955 году, и сегодня остается национальным перевозчиком Афганистана. Странное ощущение. Ты летишь в страну, которую привык воспринимать через хронику войн, на самолете с названием из древней истории. А потом самолет снижается. И появляется Кабул.
Город в чаше
Первое, что замечаешь в Кабуле, конечно, горы. Они здесь повсюду. Подходят к городу почти вплотную и словно держат его в огромной каменной чаше. Если смотреть на Кабул сверху, становится понятно, почему город кажется одновременно огромным и замкнутым, а над городом почти постоянно висит легкая дымка. Второе, что буквально бросается в глаза, — это пыль. Она здесь не просто пыль. Она часть городской атмосферы, смешивается с воздухом, висит над дорогами, оседает на машинах, проникает в дома. Иногда кажется, что Кабул находится не просто среди гор, а внутри собственного облака. А третье замечаешь уже через несколько минут. Кабул живет. Очень шумно, тесно, очень хаотично, но живет. По улицам бесконечным потоком идут автомобили, такси. Люди спешат по своим делам. Работают магазины. На рынках идет торговля. Кто-то разгружает товар, кто-то ремонтирует машину, кто-то пьет чай, кто-то торгуется с продавцом.
И вот здесь возникает первое противоречие с привычным представлением об Афганистане. Телевизор много лет показывал нам войну. А на улице перед тобой жизнь. И чтобы понять город, нужно пройти по нему ногами. Выйти на улицу. Зайти на рынок. Посмотреть, как люди торгуются. Посидеть в кафе. Поговорить с водителем. Поговорить с человеком, который просто живет здесь всю жизнь. И тогда картинка начинает меняться. Кабул оказывается очень шумным, очень живым и очень человеческим городом. Город торгует. Город покупает. Город строит. Город спорит. Город живет. И это, пожалуй, первое открытие для человека, который приехал сюда из России после долгого просмотра телевизора.
Афганистан не декорация к войне
Но было бы неправильно впадать и в другую крайность. Это страна, в которой живут десятки миллионов людей. Страна, которая слишком долго жила войной. Нельзя приехать в Кабул, увидеть несколько новых дорог и решить, что проблемы закончились. Фактически несколько поколений афганцев выросли в условиях вооруженных конфликтов, иностранного военного присутствия, гражданского противостояния, разрушения инфраструктуры, массовой миграции и постоянной неопределенности.
А мирная жизнь — это ведь тоже навык. Мы почему-то редко об этом думаем. Человек, который родился в стране, где несколько десятилетий подряд менялись армии, правительства, вооруженные группировки и правила жизни, получает совершенно другой жизненный опыт. Он умеет выживать. Но умение выживать и умение строить мирную жизнь — разные вещи. Для первого нужна осторожность. Для второго — ответственность. Нужно платить налоги. Работать. Строить дороги. Учить детей. Открывать предприятия. Поддерживать больницы. Создавать университеты. Решать бытовые конфликты не оружием, а законом. Именно переход от одной культуры к другой, от культуры войны к культуре мирного государства, возможно, является сегодня одной из самых сложных задач Афганистана.
Что досталось новым властям
Когда в августе 2021 года прежняя государственная система рухнула, страна получила огромный набор проблем. Экономика пережила тяжелый шок. Международное финансирование резко сократилось, активы центрального банка оказались заморожены, банковская система потеряла нормальный доступ к международным финансовым каналам, а значительная часть образованных и квалифицированных специалистов покинула страну. Кроме того, из страны вывезли, по разным оценкам, около сорока процентов национальных богатств. И вот здесь появляется очень важная тема, о которой за пределами Афганистана говорят недостаточно. Кадры. Можно захватить министерство. Можно занять президентский дворец или установить новый порядок на улицах. Но нельзя за один день создать хирурга, инженера, преподавателя, экономиста, пилота или специалиста по энергетике. Государство — это не только власть, это миллионы людей, которые знают, как оно работает. И именно с этим Афганистан столкнулся после 2021 года.
Почему Талибан начал с порядка
У сегодняшнего Афганистана есть одна особенность, которую невозможно понять, если рассматривать происходящее только через политические лозунги.
Новая власть пришла в страну после многолетней войны и столкнулась одновременно с проблемами безопасности, экономическим кризисом, огромным гуманитарным давлением, санкциями и необходимостью заново собирать государственный механизм.
При этом внутри самого Афганистана общество далеко не однородно. Афганистан — многонациональная страна. Здесь живут пуштуны, таджики, хазарейцы, узбеки, туркмены, белуджи, аймаки и представители других народов. Есть языковые различия. Есть региональные особенности, племенные связи, огромная роль семьи, местные авторитеты. И все это существует одновременно с центральной властью. Поэтому представить Афганистан как страну, где Кабул просто отдает распоряжение, а вся территория его автоматически выполняет, невозможно. Исторически государство здесь всегда вынуждено было договариваться с местными сообществами. Племенная структура особенно сильна у пуштунов. Но и здесь нельзя упрощать. Племя — это не просто политическая организация. Это семья, история, система отношений, взаимопомощь и ответственность. Для европейского человека многое из этого выглядит непривычно. Для афганца же совершенно естественно. Поэтому Афганистан никогда не был простой страной, где существует один центр и все остальные автоматически ему подчиняются.
Талибан, действительно, резко закрутил гайки. Его система управления основана на очень жестком понимании общественного порядка и исламских норм. Многие решения, особенно касающиеся женщин и образования, вызывают серьезную критику со стороны международных организаций. Но одновременно необходимо видеть и другую сторону процесса.
Власти пытались установить единые правила там, где десятилетиями существовали вооруженные группировки и параллельные центры силы. И сегодня на улицах Кабула заметно то, чего раньше было гораздо больше. Оружия почти не видно. Для страны, которая десятилетиями жила в условиях войн, это само по себе очень большое изменение. При этом угроза терроризма полностью не исчезла. «Исламское государство — Хорасан» (террористическая организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации) продолжает совершать атаки, а власти Талибана проводят против этой группировки контртеррористические операции. То есть нынешняя ситуация далека от простого «всё хорошо». Но она и далеко не соответствует картинке бесконечной войны, которая продолжает жить в сознании многих людей за пределами страны.
Женщина в Афганистане
Наверное, ни одна тема не окружена в России таким количеством упрощений, как положение афганских женщин. На одном полюсе — рассказы о полном бесправии. На другом — попытки представить ситуацию так, будто никаких проблем не существует. Ни то, ни другое не соответствует действительности. Реальность находится между этими двумя крайностями. Женщины работают на телевидении, в полиции, в МЧС, в частных компаниях. В том числе в здравоохранении и других важных сферах. Женщины-медики особенно необходимы афганской системе здравоохранения, поскольку в условиях строгого разделения мужчин и женщин медицинская помощь женщинам часто требует присутствия специалистов-женщин. Но при этом ограничения действительно серьезные. Интересный факт: при разводе муж должен выплатить жене сумму от тридцати до пятидесяти тысяч долларов. Да, это не делает развод простым делом. Здесь вообще развод — история опасная, потому что в неё втягиваются родственники, и процесс может закончиться не судом, а похоронами. Но цифра говорит о многом: женщина здесь не «имущество», у неё есть права, и они защищены, пусть и по-своему.
Девочки могут учиться в начальной школе, однако с шестого класса доступ к формальному среднему образованию для них остается закрыт, а высшее образование для женщин также недоступно. По данным UNICEF, в августе 2026 года более 2,6 миллиона девочек были лишены возможности получать среднее образование с момента введения запрета в 2021 году. Однако после двенадцати лет на данный момент обучение продолжается в мечетях. Готовят учителей-женщин. Власти говорят, что работают над учебными программами и обещают запустить обучение в учебных заведениях. И это не та тема, которую стоит замалчивать. Потому что здесь речь идет не только о правах. Речь идет о будущем самой страны. Если сегодня девочка не может получить полноценное образование, через десять лет стране будет не хватать врачей, учителей, инженеров и других специалистов. Для государства это очень тяжелая задача. И, судя по всему, именно здесь Афганистану предстоит найти собственную модель, которая позволит сохранить религиозные и культурные особенности и одновременно не потерять человеческий капитал.
Советское наследство, которое оказалось длиннее политики
Виден в Афганистане еще один факт, который особенно интересен российскому человеку. Советское наследие здесь не исчезло. В советские годы СССР участвовал в строительстве и модернизации крупных объектов инфраструктуры Афганистана. Были построены дороги, энергетические объекты, промышленные предприятия, больницы, учебные учреждения, хлебозаводы, жилые кварталы и другие объекты. Все это продолжает использоваться и сегодня. И здесь возникает очень простой человеческий парадокс. Правительства меняются. Армии приходят и уходят. А электростанция остается электростанцией. Больница остается больницей. Дорога остается дорогой. Здание школы продолжает служить людям.
Наверное, именно поэтому память о советском присутствии в Афганистане гораздо сложнее, чем принято считать. Для одной семьи это война. Для другой — советский инженер, который построил объект, которым они пользуются спустя десятилетия. История редко бывает черно-белой. Россия и Афганистан находятся рядом, с исторической точки зрения гораздо ближе, чем может показаться человеку, который смотрит на карту.
Посольство
Отдельная часть поездки — российское посольство. Попасть туда после нескольких дней в Кабуле интересный контраст. Вокруг все время чувствуется присутствие большой истории. А внутри Россия. Люди говорят по-русски. Работают дипломаты. Решаются вопросы граждан. Кто-то приходит по консульским делам, кто-то обращается за помощью. И особенно хорошо понимаешь, что посольство — это место, куда человек приходит тогда, когда ему действительно нужна помощь государства. Нам довелось познакомиться с российским послом в Афганистане Дмитрием Александровичем Жирновым.
Впечатлило его профессиональное отношение к работе. Особенно запомнилось, что за дипломатической должностью чувствуется человек, который хорошо понимает специфику страны и ситуацию, в которой работает. Компетентность дипломата особенно хорошо видна не во время торжественных приемов, а тогда, когда возникает сложная ситуация. А в Афганистане сложных ситуаций хватает. Нам рассказывали о работе с российскими гражданами, которые оказались в непростых обстоятельствах, и о мерах безопасности, и о планировании действий дипломатической миссии в чрезвычайной ситуации. Особое уважение вызывает профессиональная сторона этой работы. В такой стране посол должен быть не только дипломатом. Он должен понимать регион. Понимать людей. Понимать риски. Уметь принимать решения и отвечать за них. Это совершенно особый уровень дипломатической работы. Бесценно чувство, когда видишь, что в другой стране твое государство действительно знает, где ты находишься, и готово прийти на помощь. Для человека, находящегося далеко от дома, это имеет огромное значение. Кстати, Дмитрий Александрович лично разработал план эвакуации Российского посольства в условиях ведения боевых действий.
Один день, который тоже многое показал
В воскресенье 20 сентября мы увидели работу российского дипломатического представительства во время Единого дня голосования. Я сознательно не хочу превращать эту историю в политический комментарий. Интереснее было другое. Организация, безопасность, отношение людей. То, как наши соотечественники приходили на участок. Приходили спокойно, без раздражения и без ощущения формальной обязанности. Люди улыбались, разговаривали между собой, фотографировались. Для находящихся за границей россиян это не просто техническая процедура, а возможность сохранить связь с собственной страной. И в этом был какой-то очень простой, человеческий смысл. Человек может находиться за тысячи километров от России, жить в Кабуле, работать в совершенно другой культурной среде, но при этом оставаться гражданином России. И в определенный день он приходит на участок и делает то, что считает необходимым. Просто потому, что это часть его жизни.
После Кабула
Наверное, самое главное открытие этой поездки заключается не в том, что Афганистан хороший или плохой. Такая формулировка вообще слишком примитивна для страны данного масштаба и истории. Афганистан одновременно — сложный и красивый. Бедный и богатый. Консервативный и очень молодой. Уставший от войны и при этом удивительно энергичный. Он хочет порядка, торговли, дороги и электричества. Хочет работу. Хочет больницы. Хочет образования. И очень хочет, чтобы его перестали воспринимать исключительно как территорию войны. Афганистан меняется. Страна движется, медленно и тяжело. Иногда противоречиво. Но движется.
Мы видели людей, которые работают. Видели торговцев. Видели врачей. Видели водителей. Видели молодых людей, которые смотрят в телефоны, обсуждают машины, образование и будущее. Видели стройки и город, который пытается жить после десятилетий войны. И, наверное, именно поэтому после возвращения в Россию особенно трудно снова смотреть на старые телевизионные картинки с бородатыми людьми, автоматами и разрушенными зданиями. Потому что теперь за этой картинкой есть лица. Есть имена. Есть рукопожатия. Есть люди, которые совершенно искренне радуются, когда слышат русскую речь. Есть память о Советском Союзе. Есть надежда на отношения с Россией. Есть страна, которая пытается заново собрать себя. И у России в этой истории, как мне кажется, вполне может найтись свое место в качестве старого знакомого, который однажды уже помогал строить эту страну и с которым у нее осталось слишком много общей истории, чтобы делать вид, будто ее не существует.
Хочется пожелать Афганистану мира! А его людям — возможности жить, работать, учиться, растить детей и строить свою страну без страха за свое будущее.
Материал и фото: Федор Шахнов