Ситуация на Кубе в середине марта 2026 года развивается по сценарию, который еще месяц назад казался немыслимым: Остров свободы, переживающий тотальный энергетический коллапс и морскую блокаду, судя по всему, готовится к кардинальной смене политического курса. После трех месяцев нефтяной блокады, второго за две недели общенационального блэкаута и серии громких угроз со стороны президента США Дональда Трампа, Гавана публично подтвердила факт переговоров с Вашингтоном. Однако, по данным СМИ, речь идет не просто о диалоге, а о смене руководства страны при сохранении нынешней системы. Аналитики и мировые издания спорят: это «дружественный захват», вынужденная капитуляция или хитрая многоходовка кубинского руководства?
1. Энергетический коллапс как спусковой крючок
Кризис достиг апогея 16 марта, когда национальная энергосистема Кубы полностью вышла из строя. Государственная компания Unión Eléctrica констатировала «полное отключение», а посольство США в Гаване подтвердило, что 11 миллионов человек остались без света на неопределенный срок. Как пишет Financial Times, это крупнейшее отключение с момента введения новой фазы блокады.
Президент Кубы Мигель Диас-Канель в обращении к нации раскрыл катастрофические масштабы давления: «Прошло более трёх месяцев с тех пор, как в нашей стране пришвартовался последний танкер с топливом». Блокада, установленная США, привела к тому, что отключения электричества длятся по 10-20 часов в сутки, в больницах не хватает расходников, а запасы продовольствия иссякают.
Эксперты связывают это не только с техническим состоянием сетей, но и с геополитикой. Кандидат политических наук Андрей Пятаков (ИЛА РАН) в комментарии RTVI подчеркивает, что нынешний кризис — это «второе издание Особого периода» 1990-х, усугубленное внешним давлением:
«Импорт нефти на Кубу сократился после захвата Мадуро… Вашингтон также оказал давление на Мексику, чтобы та прекратила экспорт нефти… Энергетическая блокада усугубляет экономический и гуманитарный кризис».
2. Политический торг: смена лидера как условие сделки
На фоне блэкаута риторика Дональда Трампа стала более конкретной. Ранее он угрожал «взорвать все к черту», затем заговорил о «дружественном захвате». Теперь же, как сообщает The New York Times со ссылкой на источники, администрация США выдвинула четкое требование на переговорах: отставка президента Мигеля Диас-Канеля.
«Американцы дали понять кубинским переговорщикам, что президент должен уйти… Это соответствует общему стремлению Трампа… добиваться подчинения режима, а не его смены».
По данным издания, США готовы сохранить коммунистическое правительство и не трогать семью Кастро, но видят в Диас-Канеле «сторонника жесткой линии», неспособного на реформы. Его уход стал бы для Трампа символической победой, подобной похищению Николаса Мадуро в Венесуэле.
Сам Трамп, комментируя ситуацию, заявил: «Я верю, что мне выпадет честь захватить Кубу… Захватить Кубу в какой-либо форме, освободить ее или забрать, я могу сделать всё, что захочу» (The Washington Post). При этом он подтвердил, что переговоры ведет госсекретарь Марко Рубио, сын кубинских эмигрантов.
Президент Кубы Мигель Диас-Канель публично признал факт переговоров, но подчеркнул, что они ведутся «на основе равноправия и самоопределения», хотя в реальности, как отмечают обозреватели, эти слова уже мало кого обманывают.
3. Фигура Краба: ставка на внука Рауля Кастро
Ключевой фигурой в переговорном процессе, по данным Bloomberg и CNN, стал 41-летний Рауль Гильермо Родригес Кастро (прозвище Краб) — внук бывшего лидера Кубы Рауля Кастро. Именно с ним Марко Рубио ведет переговоры на испанском языке в дружественной атмосфере.
Родригес Кастро не занимает официальных постов, но много лет был телохранителем деда и связан с военно-промышленным конгломератом GAESA, контролирующим значительную часть экономики. По словам директора Кубинского исследовательского института Себастьяна Аркоса, «в конце концов он стал главой того, что впоследствии станет кубинским аналогом Секретной службы».
В администрации Трампа его рассматривают как «потенциально практичного лидера, которому может быть интересно заключать сделки, свободные от ортодоксальных взглядов революции». Помощник госсекретаря Кимберли Брейер подчеркнула, что США предпочитают «постепенный подход, основанный на обеспечении стабильности», чтобы избежать хаоса и массовой миграции. По данным USA Today, готовящееся соглашение затронет порты, энергетику и туризм, а семья Кастро, вероятно, останется на острове.
Ведущий научный сотрудник ИЛА РАН Лазарь Хейфец ранее отмечал, что фигура Родригеса Кастро — это компромисс:
«Если кубинцы и согласились на подобные переговоры, то будут их вести только на равных, не соглашаясь на какие-либо унизительные уступки».
4. Военный аспект: могла ли Куба сопротивляться?
Вопрос о том, почему Куба пошла на переговоры, упирается в оценку ее обороноспособности. Данные Global Firepower рисуют картину морально устаревшей армии: советские танки Т-54/55, Т-62, несколько МиГ-29 и системы ПВО 60-80-х годов. Активные войска насчитывают около 50 тысяч человек.
Однако сильной стороной всегда считалась доктрина «Войны всего народа» и миллион хорошо подготовленных резервистов. Лазарь Хейфец выражал уверенность в высоком потенциале сопротивления:
«Вашингтон осознает, что кубинская армия хорошо подготовлена, а многие высшие офицеры имеют боевой опыт и советское военное образование, что может привести к значительным потерям для американцев в случае конфликта».
Американские эксперты настроены скептичнее. Бывший офицер ЦРУ Фултон Армстронг указал на провал кубинской разведки в Венесуэле из-за технологического превосходства США (стелс-дроны, агентура). Полковник армии США в отставке Эрик Рохо признал, что военная победа над Кубой не стала бы сложной задачей, но назвал бы ее «ненужной трагедией».
Ключевым фактором, сдерживающим прямое вторжение, является география: Кубу и Флориду разделяют менее 200 километров. Как отмечает Андрей Пятаков, «любая вооруженная конфронтация будет угрожать жизням миллионов американцев. Вне всяких сомнений Куба в случае прямой агрессии даст симметричный ответ».
5. Реакция союзников и роль БРИКС
В начале кризиса казалось, что Россия и Китай придут на помощь. В феврале вице-премьер РФ Александр Новак заявлял: «Мы помогаем, идет работа». Позже появились неподтвержденные данные Bloomberg о российском танкере Sea Horse с нефтью в сопровождении эсминца, но они были оперативно опровергнуты официальными лицами.
Это иллюстрирует осторожную позицию Москвы и Пекина. Как считает Андрей Пятаков, ситуация вокруг Кубы станет проверкой для БРИКС:
«Куба видит в БРИКС своего партнера, и если БРИКС не удастся выработать коллективных решений… организация может понести еще бо́льшие имиджевые потери, чем в ситуации с Ираном».
Пока же, по мнению писателя Захара Прилепина, происходящее выглядит как геополитическое отступление: «Мы теряем и Кубу… Если такой цели нет, послезавтра придётся воевать за Белоруссию».
Резюме
То, что происходит на Кубе в марте 2026 года, можно назвать крупнейшим геополитическим сдвигом в Карибском бассейне со времен холодной войны. Комбинация тотальной энергетической блокады, внутреннего истощения и умелого политического давления (ставка на прагматичное крыло семьи Кастро) привела Гавану к порогу капитуляции, замаскированной под «сделку».
Хотя прямой военный захват остается маловероятным из-за риска партизанской войны и ударов по Флориде, Вашингтон, судя по всему, добивается своего «дружественным» путем. Уход Диас-Канеля и приход к управлению Родригеса Кастро с последующим допуском американских компаний в порты, энергетику и туризм может стать той ценой, которую Куба платит за прекращение блэкаутов и голода.
Подтвердятся ли прогнозы эмигрантской оппозиции о падении режима до конца года, покажет время, но на данный момент, как иронизируют некоторые аналитики, «Куба сдалась США после 67 лет борьбы», хотя, возможно, это лишь тактическое отступление перед новым витком выживания.
К публикации подготовила Алтана Галзанова