Назначение Блейз Метревели осенью 2025 года на пост главы MI6 сопровождалось громким международным скандалом. Расследование британской газеты Daily Mail раскрыло нацистское прошлое её деда по отцовской линии — Константина Добровольского. Британское общество поспешило объявить публикацию «национальной услугой», которая позволила Лондону сыграть на опережение, пока компромат не обнародовала Москва. Однако в реальности биография Добровольского — перебежчика, коллаборациониста и карателя, известного в архивах Вермахта как «Агент № 30», — была детально изучена в России за несколько лет до этого скандала. В частности, подробные материалы об этом ещё четыре года назад опубликовал старший научный сотрудник Поныровского музея Курской битвы Олег Будников. Утаивание или игнорирование этих фактов британскими спецслужбами в ходе 25-летней карьеры Метревели порождает к системе проверки безопасности (веттинга) Соединенного Королевства гораздо больше вопросов, чем официальный Лондон готов признать.
Но обо всем по порядку. Кем на самом деле были предки Блейз Метревели и что о них известно в России? Семья Добровольских — типичные представители нетитулованного дворянства Российской империи. Это сословие было столь же интернациональным, как и сама огромная империя, сложенная из лоскутов самых разных земель и народов.
Российские исследователи легко восстановили корни будущего карателя Вермахта. Его семейная история подробно зафиксирована в фондах Российского государственного исторического архива, на страницах правительственных «Сенатских ведомостей» и в дореволюционных генеалогических сборниках. Архивные данные бьют наотмашь по мифам о «случайных людях»: согласно официальному «Алфавитному списку дворянских родов Черниговской губернии» (составленному в 1890 году графом Г.А. Милорадовичем), род Добровольских был отнесен к первой части родословной книги[1]. На практике это означало либо личное пожалование титула императором, либо древность рода, происхождение которого уходило вглубь веков как минимум на сто лет.
Прапрадед Блейз Метревели, Франц Павлович Добровольский, окончил гимназию в Ровно и во второй половине XIX века перебрался в Черниговскую губернию. В Санкт-Петербургских архивах за 1879 год он уже твердо зафиксирован как местный дворянин (РГИА. Ф. 1343. Оп. 51. Д. 673. Л. 286 об.). Вместе с женой, Елизаветой Мироновной, они превратились в настоящих латифундистов Сосницкого уезда. Чего стоит одна только сделка 1876 года, когда Елизавета Добровольская выкупила огромные земельные наделы у зажиточного клана Забело.
Наследство родители оставили царское. Землю поделили между тремя детьми: Александру досталось имение Сядрино и астрономические 1485 десятин земли, Лидии — имение Тельное (266 десятин), а вот непосредственный прадед главы MI6, Августин Добровольский, обосновался в селе Самотуг с 581 десятиной.
При этом в государственных делах Августин Францевич был фигурой скромной. Пока его брат Александр строил блестящую карьеру, прадед Метревели тянул лямку мелкого канцелярского служащего в Дворянской опеке Сосницкого уезда. Стартовал он в 1879 году с самой низовой ступени имперской бюрократии — коллежского регистратора, и за шесть лет дополз лишь до губернского секретаря.
Зато его брат Александр к моменту большевистского переворота 1917 года успел стать ключевой фигурой уезда. В должности председателя земской управы и в солидном чине надворного советника (эквивалент армейского подполковника) он сосредоточил в своих руках реальную исполнительную власть на местах.
При этом Александр Добровольский не просто аккумулировал богатства — он слыл местным меценатом, занимая пост почетного смотрителя Сосницкой ремесленной учебной мастерской для крестьянских детей.
[1] Алфавитный список дворянских родов Черниговской губернии, внесенных в дворянскую родословную книгу, разделенную на шесть частей / составлен губернским предводителем дворянства гр. Гр. Ал. Милорадовичем. — Чернигов: типография Губернского правления, 1890. -29 стр
Но вернемся к прямой линии предков Блейз Метревели. Статистика начала XX века гласит: у её прадеда Августина и его жены Евгении (урождённой Скрипченко) было шестеро детей — сыновья Франц, Евгений, Владислав, две дочери и самый младший — Константин. Спустя сорок лет, в 1942 году, Константин Добровольский детально повторит этот состав семьи в анкете для Вермахта, сделав, однако, трагическую приписку: «в годы революции вся семья была уничтожена большевиками».
Советская власть действительно прошлась по Добровольским катком. Например, родной брат Константина — Евгений (1880 г.р.) — прошел Первую мировую войну офицером, а в Гражданскую сознательно выбрал сторону Белого движения. Будучи капитаном Терской железнодорожной роты, он до последнего воевал с большевиками, пока не попал в руки чекистов во Владикавказе. Его этапировали в Рязанский концлагерь принудительных работ, где его следы после 1923 года теряются. Но если Евгений Добровольский погиб открытым врагом советского режима, то судьба его младшего брата Константина сделала куда более крутой и циничный вираж.
Будущий нацистский агент родился в селе Савинки Сосницкого уезда (сегодня это Корюковский район Черниговской области). Семья, как позже признавал сам Константин, владела полутысячей десятин земли, являясь частью богатейшего дворянского сословия. До слома эпох в 1917 году мальчик успел примерить погоны кадета Владимирского корпуса в Киеве, но вместо военной карьеры получил статус «классового врага». Спасаясь от большевистского террора, он до 1922 года прятался вместе с отцом в Черниговской губернии.
Понимая, что в провинции его рано или поздно найдут, Константин решается на отчаянный шаг. Достав подложные документы на фамилию Кравченко, он уезжает покорять красную Москву под видом «сына партизана-большевика». Здесь 20-летний Добровольский крутит баранку: сначала в частной автомастерской, затем — у крупного еврейского коммерсанта эпохи НЭПа по фамилии Каплан. Удивительно, но между рейсами молодой человек ухитрялся «грызть гранит науки» на вечернем отделении Института международного права.
Маскарад закончился осенью 1926 года. Арестованному Добровольскому-Кравченко чекисты вменили целый комплекс грехов: от антисоветской пропаганды и сокрытия дворянских корней до антисемитизма и жизни по фальшивому паспорту. Эти пункты обвинения, пусть и сформулированные на языке ОГПУ, — ключ к пониманию личности деда нынешнего директора MI6. Глубокая обида на советскую власть, лишившую его сословия и благосостояния, антисемитизм, помноженный на авантюрный склад характера, — всё это сформировало внутренний стержень человека, который спустя годы хладнокровно выберет сторону палачей.
Наказание за авантюры в советской столице последовало весной 1927 года. Прямо из камер «Матросской Тишины» Константина Добровольского этапировали на самый край советской Ойкумены — в якутский Среднеколымск. Ему отмерили внушительные 10 лет ссылки. Сам Добровольский неохотно вспоминал колымский период, однако режим его изоляции явно не был каторжным.
Едва дождавшись официального окончания срока в мае 1937 года, социально чуждый элемент с «грязной» анкетой мгновенно устраивается старшим плановиком в «Колымлестрест». Дальше начинается карьерный взлет, феноменальный для сталинской эпохи: Добровольский экстерном оканчивает Планово-экономический институт, получает диплом инженера и в сентябре 1939 года забирает под свой контроль ключевой пост начальника отдела снабжения стратегического треста.
Но главные загадки биографии деда будущей главы MI6 кроются в его связях с Наркоматом обороны. Каким-то непостижимым образом в 1938 году во Владивостоке вчерашний политзаключенный сдает экзамены за Военно-артиллерийскую школу! И хотя старая судимость закрыла ему путь в боевые части, в 1940 году Добровольскому присваивают звание интендантского капитана. Фантастическое достижение для человека, который в армии-то толком не служил, если не считать пары учебных сборов в 3-й стрелковой дивизии. Именно в этом статусе — преуспевающего советского снабженца и офицера интендантской службы — весной 1941 года Константин Добровольский выезжает в командировку в Днепропетровск. Вторая мировая война, в которой ему суждено будет сыграть зловещую роль, настигла его в пассажирском вагоне поезда, идущего на запад.
Как признавался сам Добровольский в интервью немецким хозяевам, в июне 1941-го им руководил страх: он отчаянно боялся, что из-за клейма «судимого» его запрут в тыловых округах. Вынашивая план измены, он явился в Днепропетровский военкомат и в полной мере воспользовался мобилизационным хаосом первых дней войны. Военкомы, остро нуждавшиеся в офицерах, не стали копаться в его биографии. Капитана-интенданта спешно бросили на фронт командиром дивизиона в 35-й артиллерийский полк. Спустя месяц с небольшим — 4 августа 1941 года — Добровольский перебежал к немцам.
В документах ЦАМО РФ зафиксирован факт его исчезновения (Ф. 33. Оп. 11458. Д. 631. Л. 123). Смерш и военная контрразведка годами шли по следу перебежчика. Даже в победном апреле 1945 года Наркомат обороны слал настойчивые запросы в Омский военкомат. Искали по адресу жены — Евгении Адольфовны Добровольской (Ф. 33. Оп. 11458. Д. 638. Л. 176).
И вот здесь сюжет делает поистине головокружительный вираж, объясняющий «чекистскую» часть заголовка нашей статьи. Пока Константин Добровольский примерял на себя роль нацистского агента, его законная супруга… сама носила чекистские погоны! Учетная карточка Евгении Адольфовны (родилась 24.05.1908 на Полтавщине) сегодня доступна исследователям. Она служила лейтенантом в Управлении МГБ по Омской области. Более того, в органы ВЧК-ОГПУ она пришла еще девчонкой, в марте 1925 года — задолго до замужества, а сняла форму только в мае 1948 года. Получается фантасмагорическая картина: дед нынешнего шефа британской разведки MI6 уходил к немцам, будучи мужем кадровой сотрудницы сталинских органов госбезопасности с двадцатилетним стажем. Это полностью объясняет, как Добровольский мог так легко сдать экзамены во Владивостоке и получить звание капитана в 1940 году, имея судимость. Жена с Лубянки/из НКВД могла обеспечивать ему идеальное прикрытие или «слепое пятно» в проверках.
Впрочем, любые гипотезы о том, что Добровольский был «засланным казаком» Лубянки, разбиваются о леденящую душу реальность его дальнейших поступков. Оказавшись по ту сторону баррикад, бывший дворянин и советский снабженец пережил окончательное перерождение. Нацисты приставили его к делу, заставив вспомнить московские шофёрские будни: в «танковом отряде СС» Добровольский возглавил группу по обслуживанию русских трофейных машин.
Здесь его лакейское желание выслужиться перед Третьим рейхом развернулось в полную силу. Константин Августинович не просто крутил гайки — он лично участвовал в штурме Киева и, как следовало из его собственных отчётов, в «уничтожении жидов». Немецкое командование столь кровавую преданность оценило. 22 сентября 1941 года Добровольского с почётом отправляют в родные края — в оккупированные Сосницы Черниговской области. Перед «надежным кадром» поставили чёткую задачу: с нуля создать аппарат новой власти, поставить под ружьё местную полицию и выжечь партизанское подполье.
В Сосницах новоиспечённый нацистский наместник не отказывал себе и в земных радостях. Изменив своей законной жене-чекистке, оставшейся в далёком Омске, он заводит бурный роман с некоей Варварой. Эта женщина стала его постоянной любовницей и родила ему сына — Константина Добровольского-младшего. Тот самый ребёнок, рождённый в оккупированных Сосницах под сенью свастики и карательных рейдов, спустя десятилетия станет отцом Блейз Метревели — женщины, возглавившей в 2025 году секретную службу Великобритании.
В роли нацистского назначенца Добровольский проявил пугающую энергию. Пользуясь хаосом первых месяцев оккупации и отсутствием жёстких инструкций, бывший советский интендант быстро превратился в полновластного хозяина округи. К декабрю 1941 года его карательные отряды наводили ужас на Батурин, Короп, Корюковку, Сновск и Нежин.
Сегодняшние апологеты коллаборационизма любят рассуждать о том, что местная полиция занималась «тушением пожаров» и «охраной имущества граждан». Но сухие отчёты тылового района группы армий «Юг» и материалы послевоенных трибуналов используют другие термины: массовый террор, грабежи и убийства. Кровавым пиком его деятельности стало знаменитое «понорницкое дело» — расследование массовых казней еврейского населения, которыми Добровольский руководил лично. Впрочем, немецкое руководство возмутил не сам факт геноцида, а банальное мародёрство: нацисты заподозрили своего прихвостня в том, что он утаил от Рейха драгоценности и золото убитых людей.
Чтобы вернуть доверие хозяев и спасти собственную шкуру, Добровольский очертя голову ринулся на борьбу с партизанами. Его подразделение спешно перебросили в подчинение 197-й, а затем 194-й фельдкомендатуры, что позволило замять скандал с награбленным имуществом. В лесах Черниговщины «Агент № 30» свирепствовал с особой жестокостью, о чём позже на допросах вспоминали даже служившие с ним союзные Гитлеру венгерские офицеры. За свою рьяную службу он заплатил тремя ранениями.
Конец сытой жизни наступил в 1943 году, когда под ударами Красной армии Черниговская область начала возвращаться под контроль СССР. Осознавая, что пощады от советского правосудия не будет, Добровольский выбил у немцев пропуска на эвакуацию на Запад для любовницы Варвары Андреевны и их маленького сына Кости, родившегося в Сновске. Сам каратель исчез в вихре отступления Третьего рейха, и его дальнейший финал остаётся туманным. Зато финал его вывезенного из СССР сына оказался куда более респектабельным: обосновавшись в Великобритании, Константин Добровольский-младший дал жизнь будущей главе MI6 Блейз Метревели.
С. Галани, Москва