Запах азиатского утра
Волей судьбы мне посчастливилось побывать в такой удивительной стране, как Вьетнам. Я прожила там 38 дней, так что не побоюсь назвать это место райским уголком.
Представьте: влажный, тягучий воздух, пропитанный запахом жасмина, жареного риса и свежей зелени. Солнце встаёт над бухтой Нячанга, окрашивая воду в цвет расплавленного золота. Где-то вдалеке слышен перезвон лодочных моторов, а на набережной уже суетятся первые туристы. Они потягивают кокосовый сок, щурясь от яркого света, и с удивлением ловят себя на мысли: «А ведь мы почти как дома». Но это не Таиланд и не Турция. Это Вьетнам, страна, где советские песни до сих пор напевают старики, а молодые вьетнамки в шляпах-нонла улыбаются русским так, будто знают их сто лет. Здесь, под южным небом, сплелись воедино тяга к экзотике, тёплая память о былой дружбе и холодный прагматизм нового мира. Моя история не просто о туризме. Моя история о тихой, но крепкой любви, которую испытывают друг к другу два народа, и о вызове, который они бросают современности.
45 дней свободы
Вьетнам — это как волшебный сон для россиянина, продрогшего в сибирские морозы. Жители Урала, Дальнего Востока и Москвы, уставшие от серого неба, всё чаще выбирают эту страну не просто как пляж, а как вторую жизнь. В 2023 году их было 125 тысяч. В 2024 году уже 232 тысячи. А в апреле 2026 года счётчик перевалил за полмиллиона. Туда отправляют целые самолёты, которые везут уставших, но счастливых людей за новыми впечатлениями.
И здесь есть свой секрет — безвизовый режим на 45 дней, который вьетнамцы продлили аж до 2028 года. Ты просто берёшь билет, садишься в «Аэрофлот» и просыпаешься уже в раю. Причём, туристы из России теперь не просто «диванные» отдыхающие. Люди бронируют апартаменты на месяц, снимают виллы на побережье и работают удалённо из кафешек с видом на Южно-Китайское море. Вьетнамский посол Данг Минь Кхой называет их «высококлассными гостями», и это справедливо: они платят не за «всё включено», а за аутентичность, за долгие ужины с морепродуктами и за ощущение вечности, которое дарит этот берег.
«Отцы-основатели»
Но эта история началась не с дешёвых путёвок. Она началась в 1920-х, когда в холодной Москве появились первые вьетнамские студенты. Среди них был юноша с пронзительным взглядом и имя его было Хо Ши Мин. Именно на советской земле он выносил идеи свободы для своей родины. А в 1950 году СССР первым признал независимость Вьетнама, и это был жест, который вьетнамцы не забыли и по сей день.
Когда в стране началась война, советский народ не остался в стороне. Мы отправляли не просто оружие, мы отправляли зерно, ткань, сахар. Представьте: 170 тысяч тонн риса, 8 тысяч тонн сахара, миллионы метров тканей безвозмездно. А в мае 1965 года советские зенитчики уже сбивали американские самолёты над Ханоем. Но главным памятником той эпохи стала ГЭС «Хоабинь» — бетонный гигант, спроектированный в Москве. К 1988 году она давала 80% всей электроэнергии страны.
Наследие знаний и новая страница союзничества
СССР сыграл ключевую роль в формировании вьетнамской интеллектуальной элиты. За годы сотрудничества советская сторона подготовила около 40 тысяч вьетнамских специалистов, по другим данным это свыше 75 тысяч. Сегодня Россия предоставляет Ханою порядка 1000 стипендий ежегодно.
Современный этап отношений уходит корнями в первые постсоветские годы: 27 декабря 1991 года Вьетнам признал Российскую Федерацию правопреемницей СССР. Политическая траектория была окончательно оформлена 16 июня 1994 года, когда страны подписали Договор об основах дружественных отношений, символически обозначивший начало новой эры сотрудничества. В 2001 году была принята Декларация о стратегическом партнерстве, а в 2012 году уровень отношений повысили до всеобъемлющего стратегического партнерства.
И сегодня, когда подходишь к этой плотине, чувствуешь дрожь: каждая её стена — это история человеческой верности. Россия тогда была для Вьетнама не просто союзником, а старшим братом, который не давал упасть.
Живые мосты
А что же сегодня? Как вьетнамцы смотрят на современных русских, тех, кто в шлёпанцах бродит по рынкам Нячанга? Скажем честно: стереотипы – вещь живучая. Таксисты шутят, что русские девушки слишком красивые, но часто злые. Но ведь это не злоба, просто наша открытость и прямая речь здесь воспринимаются как резкость. Местные привыкли к мягкости, и иногда наши «уральские» нотки режут слух.
Но есть и другое, более глубокое. Например, туристы часто ошибочно ждут, что вьетнамцы будут смотреть на них с благоговением за помощь СССР. Увы, эта память увядает, так как старшее поколение ещё помнит, а молодёжь уже не знает. Зато они хорошо понимают, что русский турист щедрый. Он платит за массаж, за экскурсии, за долгие обеды, и местные служат нам искренне, с улыбкой, хотя порой с лёгкой иронией.
Однако было одно событие, которое сломало все шаблоны. В конце 2025 года Центральный Вьетнам накрыло страшное наводнение. И кто бросился спасать местных жителей? Не армия, не полиция, а наши соотечественники. Более 2500 русскоязычных добровольцев в Нячанге, забыв о коктейлях и пляжах, вытаскивали людей из затопленных домов. 40 спасённых жизней — это не просто цифры, это настоящий героизм. Вот где раскрылась душа русского человека: откликаться на чужую беду, даже в отпуске.
И это не единичный случай. Сегодня во Вьетнаме живёт до 30 тысяч наших россиян. Это не только пенсионеры, но и айтишники, инженеры, владельцы швейных фабрик. А в последние годы всё чаще заключаются смешанные браки, их около 300 в год. Их дети растут трёхязычными и становятся теми самыми мостами, которые соединяют Восток и Запад по-новому.
Экономический тигр и наш шанс
Для политической элиты Вьетнама Россия остается ключевым партнером в АТР. Вьетнам — единственное государство в Юго-Восточной Азии, которое шесть раз посещали главы нашей страны. Владимир Путин в 2001, 2006, 2013, 2017 и 2024 годах, Дмитрий Медведев был в 2010 году.
Вьетнам сегодня — это не просто страна у моря, это азиатский дракон, который за 10 лет обогнал по темпам роста Малайзию и Филиппины. Его ВВП уже перевалил за 450 миллиардов долларов, а внешняя торговля бьёт рекорды и составляет 800 миллиардов. Но вот горькая правда: наша доля в этом пироге меньше 1,5 процента. Китай — 25 процентов, США — 13 процентов, Корея — 10 процентов. Мы всего лишь крошечный кусочек. Это звучит почти как приговор, но у нас есть шанс переписать сценарий.
К счастью, тишина в кабинетах сменяется бурей решений. В 2025 году мы договорились о модернизации зоны свободной торговли с ЕАЭС, что к 2027 году может поднять товарооборот до 10 миллиардов. А к 2030 году планы амбициозные на 15 миллиардов. Представьте только: российская пшеница, удобрения и вертолёты Ми-171, которые теперь будут собирать прямо во Вьетнаме по лицензии. Это не просто бизнес, а символ. Наше сотрудничество адаптируется, оно живое и даже, по-своему дышит.
Но главное тут то, что мы наконец начинаем уходить от доллара. Рубли и донги заменяют зелёную бумагу, и в конце 2025 года запустили систему прямых межбанковских переводов. А карты «Мир» здесь ждут с надеждой, как когда-то ждали советские тракторы.
И, наконец, вызов, который мы обязаны принять
Самый острый вопрос сегодня стоит не только в нефти и газе, хотя «Вьетсовпетро» по-прежнему даёт 30 процентов всей добычи страны и работает 44 года. Важнее другое: кто предложит Вьетнаму цифровое будущее? Ханой строит «умные города», развивает большие данные и кибербезопасность. И здесь наши шансы огромны. «Лаборатория Касперского», «Яндекс», «Ростелеком» уже присматриваются к этому рынку.
Россия остаётся ключевым военным партнёром: подводные лодки, истребители Су, системы ПВО — всё это до сих пор в цене. Но вьетнамцы, они же прагматики. Если мы будем опаздывать с поставками, они пойдут к израильтянам и индийцам. Нам нужно не просто продавать, а быть рядом технически, ментально и логистически.
И здесь надо понимать. Вьетнам – это не музей дружбы, а бурлящий рынок. И сейчас Москва должна ответить на «восточный вызов»: либо мы становимся технологическим партнёром века, либо нас отодвигают в сторону. Но я верю в лучшее. Потому что 2026 год стал годом прорыва: комплексный план до 2030 года уже подписан. Он охватывает 13 отраслей от энергетики до космоса.
Нежность и прагматизм на одном берегу
Прогуливаясь по вечернему Нячангу, где смешиваются запахи уличной еды и выхлопных газов, трудно не заметить, как много здесь русского. Вывески на кириллице, обрывки песен «Земляне» из открытых окон и вьетнамские дети, знающие слово «спасибо» с идеальным произношением, изо всех уголков доносится «Ласковый май».
Это не сентиментальность. Вьетнам любит нас не слепо, он уважает нас за прошлое, но оценивает по делам сегодняшним. И у нас есть всё, чтобы эту любовь сохранить: технологии, желание и общая красная нить истории.
Вьетнам — не просто пляжи, а страна, где Россия может обрести новое дыхание в Азии. Где наши люди чувствуют себя нужными, а наши проекты — востребованными. Если мы ответим на этот вызов, то тихая любовь под южным солнцем перерастёт в громкий триумф сотрудничества. А если нет, то юг будет светить другим. Но верится, что мы не упустим свой восточный час. Ведь русские и вьетнамцы умеют ждать, умеют дружить и умеют побеждать вопреки всем ветрам.
Автор Маря СЕНЧУГОВА