«Посмотри на мелочи, ибо в них кроется великое». — Лао-Цзы
В современном мире, где цифровые технологии все больше и больше проникают во все сферы человеческой жизни — не только в образовательный процесс, государственное управление, коммуникации, но и в сферу творчества, в сознании большинства людей, где творчество и креатив чаще всего — синонимичные понятия, цифровизация и коммерциализация творческого сектора воспринимаются как негативное последствие капиталистического общества. Примечательно, что предшественница термина «креативные индустрии» — «культиндустрия», введенная представителями Франкфуртской школы в 1944 году М. Хоркхаймером и Т. Адорно, имела исключительно негативный характер и строилась на антонимичных в традиционном понимании понятиях — сочетании культуры и индустрии. В массовом сознании культура и уж тем более человеческое творчество и креатив, которые с идейной точки зрения не должны быть источником богатства, становятся частью коммерции и выделяются в отдельный экономический сектор, на котором в том числе строится ВВП стран. Установка, что художник должен оставаться голодным, или, по крайней мере, люди культуры не должны и не могут ставить целью своего творчества материальный достаток. Но, тем не менее, современный мир показывает нам, что эти рамки восприятия начинают рушиться. В заявлении заместителя Генерального секретаря ЮНКТАД подчеркивается, что «креативная экономика» — один из самых динамичных секторов. Отмечается, что экспорт креативных товаров и услуг утроился за 10 лет и составляет пятую часть мировой торговли услугами. Во многих развивающихся странах вклад сектора достигает 7,3% ВВП и 12,5% занятости. Возрастание роли креативного сектора, где каждый творец становится полноценной экономической единицей, — неоспоримый факт.
В самом определении понятия «креативные индустрии» как сектора экономики, основанного на использовании творческих способностей, навыков и талантов для создания добавленной стоимости, рабочих мест и интеллектуальной собственности, возникают сложности. Основная из них заключается в междисциплинарном характере самого явления, строящегося на пересечении экономики и культуры, — каким образом и кто должен управлять этим сектором? В этом и заключается один из основных вызовов для современной политической науки и российской политической науки в частности — особенности государственного управления и регулирования креативными индустриями, изучение их как социологического, культурного, экономического и политического явления. Для сравнения понимания различий в подходах к управлению развитием креативных индустрий кейс Республики Сингапур с Российской Федерацией был выбран не случайно. Республика Сингапур, согласно международным исследованиям, является лидером по показателям темпов развития и доле в ВВП страны. Как мы выясним дальше, данный кейс показывает свою высокую эффективность не только в сфере экономики, но и в сфере построения политики идентичности. В условиях многополярного мира, когда утверждается принцип единства через многообразие, особенно остро стоит вопрос о построении и сохранении собственной культурной идентичности, а также ее транслировании вовне. Ответом на него уже становятся креативные индустрии.
Переходя непосредственно к сравнительному анализу, важно упомянуть, что концептуальное различие в сфере управления креативными индустриями заключается в основных целях их развития. В условиях санкционного давления со стороны Запада Россия столкнулась с необходимостью замещения прозападных ценностей собственными смыслами и возвращения к традиционным основам. Сингапур же, будучи небольшим по территории и молодым государством, получившим независимость от Малайзии в 1965 году, вынужден был формировать национальное самосознание с нуля. Креативные индустрии в его случае стали инструментом, направленным изначально вовне — как способом доказательства состоятельности суверенитета. Сингапурский опыт уникален тем, что креативные индустрии здесь с самого начала были частью государственного планирования. Правительство Ли Куан Ю рассматривало культуру как элемент выживания. Через архитектуру (отель Marina Bay Sands, природный парк Gardens by the Bay), кинематограф (поддержка режиссеров, использующих «синглиш» — местный разговорный диалект) и дизайн городской среды Сингапур транслировал идею гибридной идентичности, совместившей технологичный Запад и традиционную Азию. Проект «Smart Nation» несет не только экономическую, но и идеологическую нагрузку: он создает образ будущего, в котором сингапурец — не потребитель западных инноваций, а их создатель. Итогом такой политики стали показатели, согласно которым, по данным Института политических исследований Сингапура, за 50 лет доля граждан, идентифицирующих себя исключительно как «сингапурцы» (а не по этническому признаку), выросла с практически нуля до 56%. Это прямой эффект политики.
Российская стратегия, которая реализовывалась и раньше, но усилилась после 2022 года, определяется концепцией культурного суверенитета, закрепленной в «Основах государственной культурной политики» и ФЗ «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации». Если Сингапур строил идентичность для экспорта, то Россия сегодня выстраивает идентичность в первую очередь для консолидации общества внутри страны. Создание структур, подобных АСИ (Агентство стратегических инициатив) и арт-кластеру «Таврида», демонстрирует, что креативные индустрии признаны инструментом политики. Они призваны стать фильтром, отсекающим деструктивный контент и продуцирующим собственный. Главный вызов для России на сегодняшний день — повышение качества производимого контента путем создания всех необходимых для этого условий. Данные опросов ВЦИОМ (Всероссийский центр изучения общественного мнения) показывают, что молодежь готова потреблять отечественный контент только в том случае, если он не уступает западному по качеству. Развитие отечественных платформ (VK, RuTube, Max) — это попытка создать инфраструктуру цивилизационного суверенитета, альтернативную глобальным экосистемам.
Несмотря на различия в исходных условиях и векторах развития, обе модели сходятся в главном: креативные индустрии признаются приоритетной отраслью для обеспечения национальной безопасности. И в России, и в Сингапуре государство видит в КИ не столько способ заработка, сколько механизм сохранения субъектности в многополярном мире. Что это, если не прямое доказательство важности данной сферы? Опыт Сингапура доказывает, что цивилизационный суверенитет можно сконструировать самостоятельно, если грамотно использовать инструменты креативных индустрий. Россия сегодня решает более сложную задачу — не построить новое с нуля, а переформатировать уже существующее, создав привлекательный образ для консолидации общества внутри страны и мира, который перестал быть однополярным. Креативные индустрии становятся не только важным инструментом, но и объектом политики, а их успех или неуспех напрямую конвертируется в политическую стабильность и международное влияние.
Подводя итоги, в чем же непосредственно заключается важность креативных индустрий сегодня? Во-первых, креативные индустрии — это не только растущая часть экономики государства, но и транслирование культурно-смысловой повестки, направленной на консолидацию общества внутри страны и за ее пределы — вовне. На примере Сингапура с его архитектурными шедеврами, Южной Кореи с ее повсеместно известными сериалами и мировыми звездами, Японии с шедеврами анимации и мультипликации и многое другое — все это новая мягкая сила, формирующая имидж страны. Во-вторых, со стратегической точки зрения, креативные индустрии и в целом креативный сектор — отличная возможность для регионов России. Для многих субъектов Российской Федерации характерна несырьевая экономика — проще говоря, это регионы, в которых нет больших запасов природных ресурсов, и вся их хозяйственная система ориентирована на производство и экспорт товаров с высокой добавленной стоимостью, услуг и технологий, а не на продажу природных ресурсов. К этому добавляется тот факт, что, согласно данным Министерства финансов, на 2025–2026 годы, основываясь на проектировках федерального бюджета, дотации на выравнивание предусмотрены для 62–63 субъектов РФ. Хронически высокодотационными регионами являются республики Северного Кавказа (Ингушетия, Дагестан, Северная Осетия и т. д.). Здесь минимальная промышленная база при высоких социальных обязательствах и сложной демографической структуре, а также республики Сибири и Дальнего Востока (Республика Тыва, Республика Алтай, Еврейская АО, Бурятия, Забайкальский край). Для таких регионов упор на развитие креативного сектора может быть очень перспективным направлением по двум основным причинам. Во-первых, многие из лидеров дотаций — национальные республики со своими культурами, транслирование смысловых повесток которых в реалиях многонациональной страны — отличный шаг для консолидации российского общества путем диалога культур. Во-вторых, креативная экономика — экономика с очень высокой добавленной стоимостью, так как требует минимальных затрат при производстве, главный ресурс здесь — интеллект и талант. Креативный продукт (фильм, книга, игра, дизайн и т. д.) делается один раз, а продаваться может многократно, поэтому маржинальность может расти до бесконечности. И что самое интересное: не сырье определяет стоимость, а идея — даже самый дешевый в производстве товар может продаваться за огромные деньги просто за счет своего концепта или идеи. Многим креативные индустрии и креативная экономика могут показаться не таким значительным направлением государственной политики, но их быстрые темпы развития и проникновение практически во все сферы нашей жизни — главное доказательство их значимости.
Подготовила Алтана Галзанова