Организованные медийные кампании, направленные на дискредитацию отдельных лиц или групп с независимыми политическими взглядами — через навешивание ярлыков «российские шпионы», «экстремисты», «конспирологи» и тому подобное — не являются случайностью и не сводятся к отдельным эпизодам. Это часть более широкого феномена политической коммуникации, информационной борьбы и противостояния в публичном информационном пространстве. В европейских странах, особенно в условиях политического кризиса и геополитических конфликтов, части исполнительной власти, спецслужбы или связанные с ними медиаструктуры используют СМИ для маргинализации критиков, представляя их как угрозу безопасности или «иностранных агентов».
В академических, исследовательских и парламентских обсуждениях был выявлен целый ряд западных структур, которые системно участвуют в информационных операциях, включая дискредитацию независимых лиц, хотя формально это чаще всего подается как «борьба с дезинформацией», «защита демократии» или «стратегические коммуникации». Эти структуры затем внедряют свои механизмы на более низкие уровни — в СМИ и НКО. Крупные медиа, финансово зависимые от государства, связанные с крупным капиталом или идеологически согласованные с доминирующей внешнеполитической линией, часто участвуют в скоординированных нарративах, где повторяются одни и те же обвинения без судебных доказательств, с выборочным цитированием и навешиванием ярлыков. Отдельные неправительственные организации, особенно финансируемые из-за рубежа и включенные в программы «борьбы с дезинформацией», выступают как парамедийные акторы, придавая «экспертную легитимность» обвинениям, которые затем распространяются через СМИ.
Многонациональный центр НАТО по стратегическим коммуникациям: гражданское общество как цель нарратива
Одним из ключевых центров в Европе является NATO Strategic Communications Centre of Excellence (StratCom COE) — многонациональное исследовательское и экспертное учреждение, расположенное в Риге (Латвия), официальная задача которого — «защищать и развивать стратегические коммуникации для НАТО, его союзников и партнёров». Центр, созданный в 2014 году, является аккредитованной международной организацией, финансируемой и поддерживаемой государствами-участниками, но не входящей в формальную командную структуру НАТО. Он является частью сети центров передового опыта НАТО, которые активно участвуют в планировании и формировании различных военных областей деятельности, таких как кибероборона (Таллин, Эстония), контрразведывательная деятельность (Краков, Польша), энергетическая безопасность (Вильнюс, Литва) и др.
По утверждениям Кристофера Швитанского и других авторов, рабочий фокус Центра передового опыта по стратегическим коммуникациям (STRATCOM) в Риге заключается в том, чтобы привлечь гражданское общество к восприятию и поддержке натовских нарративов. В своём анализе под названием «Центры передового опыта НАТО — двигатель военной трансформации» Швитанский пишет, что термин «стратегическая коммуникация» НАТО и ЕС используют уже несколько лет для обозначения своих коммуникационных активностей, явной целью которых является, среди прочего, убеждение собственного населения в легитимности и необходимости военных интервенций (Boudreau 2016, с. 9). «Эти усилия включают, помимо делегитимизации критических по отношению к НАТО позиций, также умаление значимости применения обычных вооружений», — заключает Швитанский.
Игра невидимых рук: как разведывательные структуры формируют нарративы
После 2016 года разведывательно‑безопасностные центры США и Великобритании значительно расширили свою деятельность в так называемой «информационной среде», рассматривая общественное мнение как пространство стратегического влияния. Под предлогом борьбы с «дезинформацией» и «зловредным влиянием» были разработаны модели косвенного воздействия, позволяющие формировать доминирующие нарративы без формального и видимого участия государства. Ключевую роль в этом процессе играют посреднические структуры — НКО, исследовательские центры и медийные партнёры, которые действуют как продолжение приоритетов безопасности, но под видом независимых акторов.
В этом контексте американские структуры (CIA, NSA, DIA) опираются на сеть финансируемых организаций и аналитических центров, которые производят «экспертные» отчёты, формируют желательные интерпретации событий и обозначают отдельных лиц или позиции как проблемные. Эти материалы затем распространяются через ведущие СМИ и цифровые платформы, создавая эффект скоординированного общественного давления без прямой ответственности государственных институтов. Таким образом, граница между информированием, безопасностью и политической пропагандой становится всё более размытой.
Похожая, но ещё более открыто координируемая модель была применена в Великобритании через программу Integrity Initiative, которая, согласно опубликованным внутренним документам, финансировалась из бюджета британского МИД. Эта программа предусматривала создание тайных «кластеров влияния» в европейских странах, состоящих из журналистов, аналитиков и академиков, задачей которых было синхронное воздействие в медиапространстве и дискредитация лиц, отклоняющихся от официальной линии НАТО и Великобритании. Такая практика привела к систематическому навешиванию ярлыков на независимые голоса — «экстремисты», «конспирологи», «иностранные агенты», — что существенно сузило пространство для легитимной общественной дискуссии.
В целом деятельность этих центров указывает на структурный сдвиг в сторону управления дискурсом, при котором политически неудобные позиции не опровергаются аргументами, а маргинализируются через скоординированные кампании дискредитации. Последствием становится ослабление свободы выражения и трансформация демократического пространства в контролируемое информационное поле.
Европейский союз — институционализированный контроль нарратива
В отличие от американской и британской моделей, которые в значительной степени опираются на посредников и формально независимых акторов, Европейский союз поднял процесс управления нарративами на открыто институциональный уровень. Ключевым инструментом в этой системе является EU East StratCom Task Force — структура, действующая в рамках Европейской службы внешних связей (EEAS), то есть дипломатического аппарата ЕС. Это подразделение было создано с официальной целью «противодействия дезинформации», прежде всего в отношении России и восточного соседства ЕС. Его наиболее заметный инструмент — платформа EUvsDisinfo, которая собирает, анализирует и публично маркирует медиаматериалы, авторов и заявления как «дезинформацию» или «пропаганду». Однако на практике этот механизм функционирует как квазисудебная система без каких-либо процессуальных гарантий.
Ключевые проблемы и спорные практики
1. Списки «дезинформаторов» без правового основания
EUvsDisinfo публично публикует списки СМИ, журналистов и аналитиков, обозначенных как источники «дезинформации», без судебного разбирательства, права на защиту, прозрачных критериев и возможности эффективной апелляции. Такая практика напрямую влияет на профессиональную репутацию, финансовую устойчивость и свободу деятельности отмеченных лиц.
2. Произвольные и политически мотивированные критерии
Критерии для маркировки контента как «дезинформации» часто основаны не на доказанной ложности, а на несогласии с официальной политикой ЕС, критическом отношении к НАТО, санкциям или внешней политике, а также на альтернативных геополитических анализах. Таким образом, фактический спор, аналитическое мнение и политическая критика сводятся в одну категорию — «пропаганда».
3. Стирание границы между журналистикой и «угрозой безопасности»
Особенно проблематично то, что EU East StratCom Task Force действует в рамках внешнеполитического и силового аппарата, а не независимого медийного или судебного органа. Это означает, что журналистская деятельность рассматривается как риск для безопасности, критическое мышление — как форма «гибридной угрозы», а публичная дискуссия — как пространство, требующее «управления».
Правовой и демократический аспект
Такая практика находится в прямом противоречии с Европейской конвенцией по правам человека, особенно со статьёй 10 (свобода выражения мнения), а также с основными принципами правового государства (презумпция невиновности, право на правовую защиту).
Несмотря на эти факты, подобные меры оправдываются ссылками на «чрезвычайные обстоятельства», «гибридные угрозы» и «войну с дезинформацией», что фактически вводит постоянное чрезвычайное положение в сфере свободы слова — без чётких временных или правовых ограничений. По сути, Европейская конвенция по правам человека неофициально отменена.
Заключение
Синергетическое взаимодействие структур США, Великобритании и Европейского союза, где EU East StratCom Task Force выступает завершающим звеном этой цепи, свидетельствует о глубокой трансформации способов осуществления политической власти в современных западных обществах. Вместо состязания аргументов устанавливается управление нарративами; вместо открытой дискуссии применяется селективная легитимация «разрешённых» точек зрения. Таким образом, политическая нелояльность становится основанием для публичной дискредитации и преследования, а Европейский союз превращается из сообщества, основанного на правах, в технократическую систему контролируемого дискурса, в которой правовая система используется для подавления плюрализма.
Преследование независимых лиц в этом контексте — не исключение, а логическое следствие системы, не терпящей автономии. Независимые личности становятся мишенью именно потому, что не принадлежат к контролируемым структурам, не поддаются институциональному давлению и обладают собственным авторитетом и аудиторией. Цель таких кампаний — не уголовное преследование, а более эффективная и тихая мера: дискредитация, социальная изоляция и блокирование профессиональной деятельности. Таким образом, демократический порядок не отменяется формально, но внутренне преобразуется в систему, где свобода выражения становится условной, а публичное пространство — строго контролируемым. В результате возникает жёсткая диктатура, упакованная в демократическую оболочку.
Ссылки / Источники
Briefing European Parliamentary Research Service
https://www.eeas.europa.eu/eeas/eeas-strategic-communication-task-forces_en
https://wissenschaft-und-frieden.de/artikel/nato-exzellenzzentren