В зоне специальной военной операции позывные часто скрывают настоящие имена, но за ними стоят судьбы людей, которые не могли остаться в стороне. Наш собеседник — артиллерист с позывным «Пирит», номер расчета мощной 152-мм пушки 2А36 «Гиацинт». Для него это не первая горячая точка, но первая, где на кону стоит будущее страны. Военный пенсионер и офицер запаса рассказал, почему мирная жизнь не удержала его в тылу и чем нынешний конфликт отличается от службы в Сирии.
Служба нашего собеседника началась давно, еще в 2002 году, с военного училища. После учебы он проходил службу на разных должностях в артиллерийских подразделениях, пока в 2021 году не ушел на пенсию. Казалось бы, можно было отдохнуть. Но «гражданка» для офицера мало отличалась от службы по ритму жизни.
— Да нет, не секрет. Занимался народным хозяйством. Основная работа — это кондиционеры и вентиляция, — рассказывает «Пирит». — У меня отец больше 20 лет этим занимается, брат тоже там же. Мы, грубо говоря, таким семейным подрядом работали.
Командировки на Север, в Салехард, Тюмень, Сургут, стали привычным делом. Он признается, что дома бывал наездами: на две-три недели, максимум на месяц. Такая жизнь наложила отпечаток на отношения с близкими.
— Вся моя мирная жизнь заключалась в том, что полгода я все равно находился в командировке. Так все время. Поэтому про тоску по близким мне тяжело оценивать с моей стороны, — делится он. — Дочке, когда выросла, я даже не знаю, как она выросла. Ей 18 лет в этом году исполняется. Вроде недавно еще на руках маленькую держал.
Решающим фактором для возвращения в строй стала не политика, а семья. Еще в 2020 году, когда он начал оформлять увольнение в запас, его брат твердо решил поступать в военное училище. После нескольких неудачных попыток в Новосибирске и Рязани он успешно окончил Тюменское училище и стал лейтенантом-артиллеристом.
— Некоторое время он побыл в части и, получается, в прошлом году, в октябре, уже приехал сюда на СВО. Ну, это для меня, наверное, было последним звоночком, что пора ехать, — говорит «Пирит». — Несмотря на то, что жена, отец отговаривали, что я свое уже отвоевал. Нет, я сказал: поеду.
Попал в действующую армию он через набор ветеранов, информацию о котором увидел в телеграм-канале Юрия Подоляки. Уже на месте его определили в артиллерию — профильное направление для офицера запаса. Для него это не первый опыт работы в горячих точках. В 2018 и 2020 годах он дважды бывал в Сирии в служебных командировках от Министерства обороны. Однако сравнивать эти конфликты он не склонен.
— Беспилотники были, но подразделений было мало в войсках. Применяли их не особо часто. ТТХ у них были другие. «Камикадзе» вообще не было тогда. Только для разведки использовали беспилотники, — вспоминает он. — Да, разница огромная. Во-первых, технологичность: все совершенно поменялось и продолжает меняться.
Второе ключевое отличие — противник. Если в Сирии это были боевики, то здесь ситуация сложнее.
— Здесь такие же, как мы, люди. Один народ, разделенный. Здесь по ту сторону фронта такие же люди, в принципе, с общей нашей историей. Просто они прошли идеологическую обработку совершенно другую, — отмечает артиллерист. — У них сейчас восприятие, навыки, выносливость, смекалка. Все наше, российское, им так же присуще, как и нашим военным. И из-за этого сложность большая, конечно.
До своего прибытия на фронт он не сидел сложа руки. Вместе с товарищами занимался доставкой гуманитарной помощи в Харьковскую и Запорожскую области. На собранные средства покупали машину, загружали ее генераторами, колесами и везли туда, где это было нужно больше всего. Именно в этих поездках пришло понимание масштаба происходящего.
— Сначала, конечно, было ощущение у всех, что это все сейчас быстро начнется, быстро закончится. Думали, что под нашим натиском люди одумаются по ту сторону фронта, — признается он. — Потом, когда началась мобилизация, люди уже начали более серьезно на это смотреть. И люди, я думаю, большинство, поняли, что мы воюем не с Украиной, ведем боевые действия, а уже с западным миром.
Иван Копыл