С 1 по 4 сентября 2026 года во Владивостоке прошел XI Восточный экономический форум — одна из ключевых международных экономических и экспертных площадок России. В этом году форум состоялся под девизом «Дальний Восток — развитие во благо людей».
По итоговым данным, в мероприятиях ВЭФ приняли участие более 9300 человек из 78 стран. Деловое сообщество было представлено примерно 2400 участниками из более чем 1050 российских и иностранных компаний. В рамках форума было подписано 328 соглашений, договоров, меморандумов, планов и дорожных карт на общую сумму почти 6,815 трлн рублей.
Однако значение ВЭФ выходит далеко за рамки инвестиционной статистики. Форум все отчетливее демонстрирует стратегическую трансформацию российского Дальнего Востока. Регион, который долгое время воспринимался прежде всего через призму природных ресурсов и удаленности от основных экономических центров страны, превращается в одну из важнейших точек российского присутствия в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
На фоне фундаментальных изменений мировой экономики Владивосток становится одним из мест, где особенно отчетливо проявляются контуры новой экономической географии Евразии.
Владимир Путин: АТР стал мощным центром мирового экономического роста
Фото: Личный архив Драгана Трифкович
Центральным политическим событием ВЭФ стало пленарное заседание с участием Президента Российской Федерации Владимира Путина.
Его выступление выходило далеко за рамки региональной повестки. Наряду с конкретными мерами развития Дальнего Востока и Арктики речь шла о происходящем перераспределении экономического потенциала в мире и месте России в этих процессах.
Владимир Путин подчеркнул, что Азиатско-Тихоокеанский регион стал мощным центром мирового экономического роста, который все в большей степени определяет динамику глобальной экономики. Россия, по словам президента, является активным участником инвестиционного и торгового сотрудничества в этом пространстве и намерена строить отношения со своими партнерами на принципах равноправия и взаимной выгоды.
В более широком контексте эти слова отражают процесс, который происходит уже не первое десятилетие: центр мировой экономической активности постепенно смещается в сторону Азии.
Рост Китая и Индии, динамика стран Юго-Восточной Азии, увеличение внутрирегиональной торговли, развитие новых транспортных маршрутов и финансовых механизмов постепенно меняют структуру мировой экономики.
Поэтому российскую политику на Дальнем Востоке было бы ошибочно рассматривать исключительно как реакцию на кризис отношений с Западом после 2022 года. Стратегический курс на ускоренное развитие региона был сформирован значительно раньше, а сегодня приобретает еще более выраженное долгосрочное значение.
25 триллионов рублей инвестиций и новая модель развития
По данным, приведенным Владимиром Путиным, за последние 11 лет в проекты на Дальнем Востоке было привлечено около 25 трлн рублей капитальных вложений.
За этот же период валовой региональный продукт Дальнего Востока увеличился более чем в три раза, а уровень безработицы сократился в четыре раза и в 2026 году составил около 2,2 процента, достигнув исторически низкого для региона уровня.
Одним из наиболее важных заявлений президента стала инициатива введения с 1 января 2027 года единого преференциального режима для бизнеса на всей территории Дальнего Востока и Арктики.
Предполагается переход от существующей системы отдельных территорий опережающего развития и специальных режимов к более универсальному механизму, при котором инвесторам будет доступен набор инструментов поддержки в зависимости от характера проекта.
Речь идет, в частности, о налоговых и таможенных льготах, сниженных страховых взносах и инфраструктурной поддержке.
Это означает дальнейшее изменение инвестиционной модели огромного макрорегиона и создание дополнительных возможностей как для российского, так и для иностранного бизнеса.
От сырьевой модели к высокой добавленной стоимости
Еще один принципиальный тезис Владимира Путина касался характера экономического развития Дальнего Востока.
Президент подчеркнул необходимость того, чтобы природные ресурсы, добываемые на востоке России, в значительно большей степени перерабатывались непосредственно на Дальнем Востоке и в Арктике.
Таким образом, речь идет не просто об увеличении объемов добычи и экспорта ресурсов, а о формировании производственных цепочек внутри самих регионов.
Это предполагает создание перерабатывающих предприятий, развитие промышленной базы, увеличение добавленной стоимости продукции, появление квалифицированных рабочих мест и рост доходов региональных и муниципальных бюджетов.
Именно этот элемент представляется особенно важным для понимания новой модели развития Дальнего Востока.
Регион должен постепенно превращаться из поставщика сырья в полноценное пространство промышленного и технологического производства.
Такая стратегия одновременно имеет и демографическое измерение: создание современной экономики и квалифицированных рабочих мест является одним из основных условий закрепления населения на огромной территории российского Востока.
Арктика и Трансарктический транспортный коридор
Отдельное место в выступлении российского президента занял Арктический регион.
При этом речь идет уже не только о Северном морском пути в его традиционном понимании.
Владимир Путин говорил о формировании Трансарктического транспортного коридора, который должен связать Санкт-Петербург и Мурманск через Северный морской путь с Владивостоком и далее со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.
Стратегическая задача заключается в постепенном переходе к круглогодичной навигации.
Это существенно расширяет значение проекта.
Северный морской путь становится частью более широкой транспортной системы, включающей морские порты, железнодорожные магистрали, энергетическую инфраструктуру и сухопутные логистические маршруты.
В результате Дальний Восток и Арктика все теснее объединяются в единое стратегическое пространство.
В более широком геоэкономическом контексте это дает России возможность формировать дополнительные транспортные связи между собственными производственными и ресурсными центрами и крупнейшими рынками Азии.
Значение альтернативных маршрутов особенно возрастает в условиях, когда геополитическая нестабильность и конфликты все сильнее воздействуют на традиционные цепочки мировой торговли.
Беспилотные системы, квантовые коммуникации и наука
Значительная часть представленной на ВЭФ стратегии связана с технологическим развитием.
Владимир Путин говорил о необходимости развития автономных беспилотных систем для наземного, морского и воздушного транспорта, а также о перспективе формирования так называемой низковысотной логистики.
Отдельно предусматривается создание специального правового режима, который должен позволить быстрее апробировать и внедрять новые технологические решения.
Особое внимание было уделено квантовым коммуникациям.
Президент отметил, что существующая магистральная квантовая сеть России уже превышает 7800 километров и объединяет 27 субъектов Федерации. Поставлена задача к 2030 году довести квантовые коммуникации до Дальнего Востока и столиц всех дальневосточных регионов.
Еще одно направление — человеческий и научный капитал.
Владимир Путин предложил рассмотреть создание специальной программы для привлечения на Дальний Восток российских специалистов, а также иностранных ученых и инженеров для работы в научных центрах и университетах региона.
Таким образом, вектор развития постепенно смещается от классической инфраструктурно-сырьевой модели к сочетанию промышленности, науки и современных технологий.
Фото: Личный архив Драгана Трифкович
Развитие должно ощущаться в повседневной жизни
Одной из центральных идей форума стало положение о том, что экономические показатели и объемы инвестиций не могут рассматриваться как самоцель.
Развитие региона должно непосредственно отражаться на качестве жизни людей.
Именно поэтому в выступлении президента значительное место занимали развитие городов, строительство жилья, образование, здравоохранение, поддержка семей и демографическая политика.
При этом необходимо уточнить: заявленная Владимиром Путиным задача разработать к 2030 году не менее 200 мастер-планов относится ко всей территории Российской Федерации, а не только к Дальнему Востоку.
Для самого Дальнего Востока уже подготовлены 22 мастер-плана городов и агломераций, еще 15 — для опорных населенных пунктов Арктики.
Такой подход показывает, что Москва рассматривает Дальний Восток не только как ресурсную базу или транспортный выход к Азии, но как пространство постоянной жизни, образования, науки, промышленности и технологического развития.
ВЭФ как международная экспертная площадка
Наряду с инвестиционной составляющей Восточный экономический форум приобретает все большее значение как международная экспертная площадка.
Одной из дискуссий этого года стала сессия «АТР без иллюзий: рынки, преференции и новая деловая аналитика», прошедшая 3 сентября в Дальневосточном федеральном университете.
В дискуссии приняли участие директор Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова Алексей Маслов, бывший полковник Сухопутных сил самообороны Японии и основатель Special Operations Group Арая Такаси, профессор Колумбийского университета Джозеф Тервиллигер, а также генеральный директор сербского Центра геостратегических исследований Драгана Трифкович.
Модератором выступил профессор международных отношений Дальневосточного федерального университета и директор Центра азиатских исследований Артем Лукин.
В центре дискуссии находился вопрос о том, каким образом политические процессы влияют на бизнес, инвестиционные решения и качество аналитики в условиях стремительной трансформации Азиатско-Тихоокеанского региона.
Драгана Трифкович: проблема европейской аналитической модели.
В своем выступлении генеральный директор Центра геостратегических исследований Драгана Трифкович представила анализ европейской модели аналитических центров и их влияния на политическое и экономическое принятие решений.
Одной из основных проблем современной европейской аналитической инфраструктуры является не отсутствие исследовательских институтов. Напротив, Европа располагает разветвленной сетью аналитических центров, университетов, экспертных организаций и специализированных институтов.
Проблема возникает тогда, когда значительная часть этой инфраструктуры функционирует внутри практически одного политического и идеологического пространства.
Когда аналитические центры, политические институты, ведущие средства массовой информации и крупные экономические акторы исходят из сходного набора политических предпосылок, пространство для критического анализа стратегических решений неизбежно сокращается.
Формальное существование большого количества think tanks в таком случае еще не означает реального плюрализма аналитических подходов.
Возникает риск, что аналитика из механизма проверки политических решений постепенно превращается в инструмент их интеллектуального обоснования.
Санкции против России как аналитический кейс.
Одним из наиболее показательных примеров является европейская санкционная политика в отношении России.
На протяжении десятилетий важные сегменты европейской промышленной модели опирались на доступ к российским энергетическим ресурсам, развитые торговые связи, промышленную кооперацию и российский рынок.
Поэтому быстрое разрушение этих связей неизбежно должно было иметь последствия не только для России, против которой вводились санкции, но и для самих европейских экономик.
Существовали предупреждения о росте стоимости энергии, ухудшении конкурентоспособности энергоемких отраслей, сокращении производства и риске перемещения части промышленного потенциала за пределы Европы.
Однако в политической дискуссии эти вопросы зачастую рассматривались через призму политической целесообразности.
Именно здесь возникает принципиальный вопрос о функции аналитики.
Задача аналитического центра заключается не в том, чтобы доказывать правильность уже принятого политического решения. Его задача — заранее показать государству и бизнесу возможные последствия различных сценариев, включая те, которые могут быть политически неудобными.
В этом смысле европейская санкционная политика в отношении России представляет собой не только экономический и геополитический, но и аналитический кейс.
Она показывает, насколько опасным может быть сужение пространства для альтернативных экспертных оценок при принятии решений с долгосрочными экономическими последствиями.
Европейский de-risking в отношении Китая
Аналогичный вопрос возникает сегодня в отношениях Европейского союза с Китаем.
Брюссель все активнее использует концепцию de-risking, усиливая контроль в чувствительных технологических областях и применяя различные торговые инструменты в отношении китайских компаний и отдельных отраслей.
Однако экономические отношения Европы и Китая характеризуются чрезвычайно высокой степенью взаимозависимости.
Китай глубоко интегрирован в глобальные производственные цепочки и является одним из важнейших торговых партнеров европейских государств.
Поэтому механический перенос логики, примененной в отношениях с Россией, на отношения с Китаем способен создать дополнительные риски для самой европейской экономики.
Именно в таких условиях бизнес особенно нуждается в независимой аналитике, основанной не на политических ожиданиях, а на оценке рынков, производственных цепочек, энергетики, технологий, логистики и реального распределения экономического потенциала в мире.
Европейская, российская и китайская модели аналитических центров
В ходе выступления были рассмотрены также различия между европейским, российским и китайским подходами к организации аналитической деятельности.
Западная модель think tanks традиционно предполагает тесное взаимодействие исследовательских структур с государственными институтами, фондами, корпорациями и другими крупными заказчиками.
Такие центры располагают значительными финансовыми, кадровыми и информационными ресурсами и производят policy papers, стратегические прогнозы, сценарии, отраслевые исследования и оценки рисков.
Однако тесная институциональная связь одновременно может создавать риск зависимости аналитики от интересов заказчика либо доминирующей политической парадигмы.
Российская и китайская системы имеют другую институциональную логику и в большей степени связаны с государственными стратегическими приоритетами, университетами и академическими структурами.
Вместе с тем развитие связей России со странами Азии увеличивает потребность в прикладной аналитике нового типа, соединяющей геополитику, экономику и реальные потребности бизнеса.
Компаниям, выходящим на новые рынки, недостаточно располагать только макроэкономическими показателями. Необходимо учитывать политические риски, изменения законодательства, санкционные ограничения, особенности национальных рынков, транспортные маршруты и долгосрочные государственные стратегии.
Поэтому одним из важных направлений становится более тесное взаимодействие экспертного сообщества с реальным сектором экономики.
Технологический суверенитет как пространство для совместных проектов
Участие Центра геостратегических исследований в ВЭФ стало также возможностью для развития непосредственных профессиональных контактов с российским академическим и экспертным сообществом.
В ходе пребывания во Владивостоке Драгана Трифкович выдвинула предложение о развитии сотрудничества между Центром геостратегических исследований и Дальневосточным федеральным университетом посредством совместных проектов, посвященных проблематике технологического суверенитета.
Эта тема приобретает особую актуальность в условиях изменения глобальных технологических цепочек, санкционных ограничений и растущего значения способности государств самостоятельно развивать критически важные технологии.
Технологический суверенитет при этом не означает технологическую изоляцию. Напротив, он предполагает наличие собственной научной, производственной и кадровой базы, которая позволяет государству выбирать направления международного сотрудничества без критической зависимости от одного внешнего центра.
Именно поэтому данная проблематика представляет перспективное поле для взаимодействия российских и сербских исследовательских и аналитических структур.
Сербия между Европой и Евразией
Для Сербии процессы, обсуждавшиеся во Владивостоке, имеют особое значение.
Сербия является европейской страной, которая в условиях чрезвычайно сложной международной обстановки и значительного внешнеполитического давления не присоединилась к санкциям Европейского союза против России и сохранила политические, экономические и общественные связи с Российской Федерацией.
Одновременно Белград в течение последних лет существенно расширил экономическое, инфраструктурное и инвестиционное сотрудничество с Китаем.
Поэтому происходящий сегодня сдвиг мировой экономической активности в сторону Азии для Сербии не является абстрактным геополитическим процессом.
Он непосредственно связан с вопросом долгосрочного позиционирования страны.
Сербия географически и экономически тесно связана с Европой, однако ее национальные интересы не предполагают необходимости изоляции от быстро развивающегося евразийского пространства.
Напротив, способность поддерживать отношения с различными центрами мировой экономики может стать одним из важных стратегических преимуществ страны.
В условиях растущей фрагментации международной системы небольшие и средние государства оказываются перед серьезным вызовом: принять логику формирования закрытых политико-экономических блоков или пытаться сохранить максимально широкое пространство международного сотрудничества.
Для Сербии сохранение такого пространства имеет особое значение.
Поддерживая связи с европейским рынком и одновременно развивая отношения с Россией, Китаем и другими странами Азиатско-Тихоокеанского региона, Сербия может играть более заметную роль в научной, аналитической, медийной и деловой коммуникации между европейским и евразийским пространствами.
Речь идет не о механическом «посредничестве» между Востоком и Западом, а о способности формировать собственные международные сети и использовать преимущества специфического географического, политического и экономического положения страны.
Для этого необходима и собственная аналитическая инфраструктура.
Государство, которое стремится сохранить самостоятельность во внешней и экономической политике, должно обладать способностью самостоятельно анализировать глобальные процессы, а не только использовать готовые интерпретации, сформированные в других политических центрах.
Владивосток и новая экономическая география Евразии
XI Восточный экономический форум показал, что Дальний Восток окончательно перестает быть периферийным пространством в российской экономической стратегии.
Владивосток все больше становится одной из ключевых точек, через которые Россия входит в экономическое, технологическое и политическое пространство Азии.
Одновременно меняется сама экономическая география Евразии.
Развитие Трансарктического транспортного коридора и Северного морского пути, новых железнодорожных и энергетических маршрутов, усиление азиатских экономик, изменение производственных цепочек и формирование новых механизмов международного сотрудничества создают экономическую карту, существенно отличающуюся от той, которая существовала несколько десятилетий назад.
В этих условиях значение Восточного экономического форума выходит далеко за пределы российского Дальнего Востока.
Форум становится площадкой, на которой Россия не только представляет инвестиционный потенциал своих восточных территорий, но и формулирует собственное видение места страны в меняющейся мировой экономике.
Для Европы ключевой вопрос заключается в том, насколько она будет готова объективно оценить масштаб этих изменений и их долгосрочные последствия.
Для Сербии — в том, сможет ли она сохранить свободу взаимодействия с различными центрами экономического развития и превратить свое специфическое положение в стратегическое преимущество.
Для России же развитие Дальнего Востока является частью гораздо более масштабного процесса — адаптации крупнейшего евразийского государства к мировой системе, в которой экономическая, технологическая и политическая роль Азии продолжает возрастать.
В этом смысле Владивосток сегодня следует воспринимать не как конечную точку российской географии, а как одну из стратегических точек входа России в новую экономическую реальность XXI века.
Материал подготовлен: Драгана Трифкович, генеральный директор Центра геостратегических исследований (Сербия)