В конце февраля 2026 года мы стали свидетелями обострения конфликта США и Израиля, с одной стороны, и Ирана — с другой. Данный конфликт, фактически ставший продолжением военного противостояния, начавшегося в июне 2025 года, повлиял на широкий круг политических, экономических и социальных процессов на Ближнем Востоке. В этой связи особого внимания заслуживает внешнеполитическое поведение Турции — одного из ключевых внешних акторов по отношению к американо-израильско-иранскому конфликтному узлу.
Социально-политические интересы Турции
Турция имеет продолжительную границу с Ираном на юго-востоке, являясь самым западным государством Азиатского континента. События в Исламской Республике Иран турецкая администрация обозначила как опасную зону столкновения позиций Тегерана и Вашингтона, подчеркнув необходимость их дипломатического урегулирования.
Для Турции социальная дестабилизация внутри Ирана связана с возможным увеличением трансграничной миграции отдельных иранских этногрупп (в частности, из Западного Азербайджана). Анкара уже была активным участником миграционных процессов в Европе в 2015 году, когда руководству ЕС и Турции пришлось договариваться о пресечении неконтролируемой миграции из стран Ближнего Востока.
Кроме того, в контексте иранского конфликта Турция получила ещё одно пространство для реализации своих посреднических возможностей. На передний план вышел ближневосточный тандем, получивший в общественном мнении название «суннитский блок»: Саудовская Аравия, Египет, Турция, Пакистан. И хотя некоторые государства из этого блока (например, Саудовская Аравия) стали косвенными участниками конфликта, остальные участники блока под неформальным лидерством Пакистана смогли поспособствовать заключению перемирия между всеми сторонами иранского противостояния.
Одним из промежуточных итогов перемирия стало формирование противоборствующей «суннитскому блоку» условной оси стран в лице ОАЭ и Израиля, а также Израиля, Греции и Кипра. Данная ось стала постепенно затрагивать не только вопросы социально-политического, но и торгово-экономического характера. В социально-политической плоскости эта ось опирается на противодействие активности суннитских государств Ближнего Востока, а также стран, ведущих самостоятельную политику в регионе (прежде всего Турции).
Классическим примером столкновения позиций этих блоков стало признание в январе 2026 года ОАЭ (при отсутствии официального признания Сомалиленда) де-факто развивающей инфраструктуру порта Бербера (Сомали), в то время как Израиль в конце декабря 2025 года признал регион Сомалиленд в качестве самостоятельного государства. Одновременно с этим Турция в декабре 2024 года выступила посредником в мирном урегулировании конфликта между Сомали и Эфиопией, который косвенно был связан с подписанием Аддис-Абебой меморандума о взаимопонимании с Сомалилендом по вопросу использования порта Бербера для международной торговли.
Торгово-экономические интересы
В экономической плоскости интересы Турции стали претерпевать изменения после начала блокады Ормузского пролива США и введения Ираном сложной системы прохода судов. Турецкие политики, ответственные за реализацию внешнеэкономической деятельности республики, стали заявлять о перестройке системы транспортно-логистических маршрутов и нефтегазовых линий доставки топлива в регионе.
В частности, стали приобретать популярность сухопутные проекты: газопровод «Катар — Турция — Болгария» и транспортный маршрут «Саудовская Аравия — Европа». Данные коридоры будут проходить по территории Иордании и Сирии и, таким образом, в перспективе могут создать параллельную инфраструктуру поставки товаров в обход традиционных морских артерий.
Ирак, пострадавший от блокады Ормузского пролива, также выступил за актуализацию совместных с Турцией трубопроводных проектов. Анкара рассматривает развитие инфраструктуры терминала Джейхан в рамках проекта нефтепровода «Силопи — Джейхан», а также разработку группы месторождений в районах Хасаке и Басра с возможностью их связывания в единую ветку упомянутого трубопровода.
Таким образом, интересы Анкары в международных отношениях на Ближнем Востоке необходимо описывать в терминах лавирования и стратегического хеджирования возникающих внешнеполитических рисков. В совокупности они подчеркивают современный геополитический статус Турции как государства, находящегося на перекрестке внешнеполитических и торгово-экономических процессов стран Запада и Востока.