В то время как мировые СМИ пестрят заголовками о геополитическом противостоянии, заведующий кафедрой сравнительной политологии МГУ, доктор политических наук, ведущий научный сотрудник Института США и Канады РАН Артур Леонович Демчук обозначил ключевые векторы внешней политики России. Эксперт прокомментировал ситуацию вокруг Приднестровья, итоги визита Владимира Путина в Китай, кризис европейской экономики и планы США в отношении Кубы, а также провёл сравнительный анализ эффективности американского давления на Гавану и Тегеран.
Приднестровье: прецедент Абхазии и «красные линии»
Поводом для анализа стало резкое заявление МИД России об упрощённом порядке получения гражданства для жителей Приднестровья. Официальный представитель ведомства Мария Захарова подчеркнула крепкие исторические узы и пообещала «немедленный ответ» на любую агрессию против российских граждан.
Артур Демчук проводит прямую историческую параллель с событиями пятнадцатилетней давности:
«В своё время была похожая политика в отношении жителей Абхазии и Южной Осетии, которые могли получить гражданство Российской Федерации. Большинство из них родилось ещё в Советском Союзе. Сейчас примерно то же самое. Я считаю, должна быть такая же точно линия в отношении жителей Приднестровья».
По мнению эксперта, угроза военной операции со стороны Молдовы или экономической блокады региона вполне реальна. Кишинёв, поддерживаемый Бухарестом и Брюсселем, может попытаться решить «приднестровский вопрос» силовым путём, пользуясь вовлечённостью России в другие конфликты.
«Приднестровье могут заблокировать, экономически душить, и вполне возможно, что это будет некая военная операция. Естественно, Россия будет защищать своих граждан», — резюмирует политолог, называя происходящее прямым сигналом Кишинёву и Киеву: «ребята, не надо туда лезть».
Россия — Китай: стратегия без оглядки на Вашингтон
Ключевым сюжетом международной повестки стали итоги переговоров лидеров России и Китая в Пекине. Несмотря на спекуляции о том, что визит был тактической реакцией на действия США, эксперт категорически отвергает такую связь, называя его частью долгосрочного стратегического плана, подготовленного на всех уровнях власти — от министерств до госкомпаний.
Говоря о подписанных соглашениях, Демчук призывает обратить внимание не на декларацию о многополярности, а на сам факт системной, непрерывной работы:
«Независимо от развития событий в других регионах, Россия и Китай придерживаются линии на расширение партнёрства. Да, есть сложные темы, например, условия по проекту «Сила Сибири — 2», где вступают в действие бизнес-интересы. Но есть общие интересы. Нам объявить морскую блокаду невозможно — всё равно будем расширять сотрудничество».
Вашингтон, по мнению эксперта, бессилен разорвать этот тандем. Попытки давления на Китай вторичными санкциями — с угрозами отключения китайских банков от европейской и американской финансовой системы или запрета на поставки китайских товаров — обречены на провал.
«Китай этого не боится. Кроме Европы и США есть Африка и Латинская Америка. Ответные санкции Китая приведут к тому, что полки европейских магазинов опустеют — большая часть товаров народного потребления там китайская. Правительства тут же пересмотрят позицию», — уверен аналитик.
Европейский кризис: «политический труп» и неконкурентоспособность
Оценивая риторику заместителя председателя Еврокомиссии по иностранным и делам и политике безопасности Каи Каллас, сравнившей торговые отношения с Китаем с «болезнью», для лечения которой есть два варианта — «морфин» (субсидии) или «химиотерапия» (защитные инструменты), за которую уже несколько европейских стран уже выразили недовольство её высказываниями, эксперт отметил, что “она понимает вряд ли будет продлена на следующий срок, когда будет меняться состав европейских министров», — заметил эксперт, добавляя, что “зачастую она сама не осознаёт последствий своих слов”.
Причину же падения уровня жизни, потери промышленных рынков и роста популярности китайских товаров в Европе Демчук видит в самоизоляции и недальновидной политике самого Евросоюза:
«Европейская экономика неконкурентоспособна, потому что её отрезали от российских ресурсов. Одновременно повышают НДС, чтобы поддерживать мигрантов. Потребитель голосует рублём, покупая китайское, потому что это дешевле. Уровень жизни падает».
Прогноз для ЕС неутешителен и носит долгосрочный характер:
«Доля Европы в мировой экономике неуклонно снижается. И если сейчас к власти не придут здоровые силы, ближайшие 10–15 лет Европу ждут очень тяжёлые времена».
Диалог с Россией: кадровый тупик Евросоюза
Обсуждая идею назначения спецпосланника ЕС по Украине (которую в Европарламенте уже назвали «бесполезной» из-за нежелания США и РФ его слушать), Демчук занимает прагматичную, но сдержанную позицию.
«Радует, что до европейцев дошло: диалог лучше, чем его отсутствие. Но кто будет говорить? Действующие политики вроде Каи Каллас — непроходной вариант. С ней Россия вообще разговаривать не будет».
Эксперт напоминает о «минском цинизме» Ангелы Меркель, которая постфактум признала, что подписывала соглашения, заведомо не собираясь их выполнять, а лишь выигрывая время для Украины. Что касается возможных кандидатов, таких как Роберт Фицо (или Виктор Орбан), то его имидж «пророссийского» политика на Западе делает фигуру неприемлемой для Брюсселя, хотя сам Фицо, по мнению Демчука, таковым не является.
Даже если посланник будет назначен, он не получит самостоятельности:
«Он будет транслировать установки Евросоюза, который занимает абсолютно неконструктивную позицию. Какой смысл выслушивать очередной ультиматум? Придётся ждать смены лидеров отдельных государств».
При этом эксперт подчёркивает, что реальная власть в ЕС принадлежит не столько председателю Еврокомиссии, сколько государствам-членам, и одно вето (как у Орбана) способно заблокировать любую инициативу. Следовательно, выход — в изменении политического ландшафта внутри крупных стран (Франция, Германия) и адресной компенсации потерь для «малых» (Венгрия, Словакия), однако у Брюсселя на это нет средств.
Куба и Иран: две модели сопротивления США
Анализируя американскую политику в Западном полушарии, Демчук отмечает, что Дональд Трамп вряд ли решится на полномасштабную интервенцию на Кубу.
«Вспомните залив Свиней — это только сплотит кубинский народ». ( Атака в заливе Качинос (Свиней) — спецоперация ЦРУ по вторжению рекрутированных в отряды кубинских эмигрантов с целью свержения Фиделя Кастро в 1961 году, завершившаяся полным провалом. Ответственность за провал спецоперации пришлось взять на себя тогдашнему президенту США Джону Кеннеди — прим. ред.).
Вместо этого, по мнению эксперта, будет сделан акцент на экономическую блокаду и информационно-психологические операции: давление через кубинскую иммиграцию, распространение листовок, попытки раскачать внутриполитическую ситуацию, используя уже имевшие место протесты. Цель — заставить Гавану пойти на уступки: изменить законодательство о частном бизнесе, допустить американские компании и отказаться от социалистической риторики.
Однако, сравнивая Кубу с Ираном, политолог отмечает принципиальную разницу, объясняющую, почему аналогичная тактика не работает в отношении Тегерана:
«Иран — не Куба. Там население в разы больше, есть сухопутные границы, возможность торговли с Россией через Каспий. Огромные запасы своих энергоносителей. США сломить Иран так и не смогли, несмотря на военное превосходство. А это напрямую влияет на расстановку сил на Ближнем Востоке».
Таким образом, внутренняя устойчивость Ирана (продовольственная, энергетическая и военно-политическая) делает его для Вашингтона гораздо более сложной целью, чем блокированная и сильно зависимая от внешних поставок Куба.
Отметим также, что гипотетическую иранскую авантюру в связке Нетаньяху—Трамп некоторые аналитики рассматривают как своего рода водораздел. С одной стороны — интервенции против светских авторитарных режимов в Ираке и Ливии, которые завершились сравнительно быстрой победой над регулярными армиями. С другой — Иран как государство с мощным историко-цивилизационным фундаментом, многонациональным населением в 90 миллионов человек и собственными ресурсами. В этом случае, как полагают аналитики, возможно, достигнут некий предел возможностей для сравнительно безопасных интервенций даже для крупнейшей в военном отношении мировой державы.
Резюме: контуры нового миропорядка
В мире формируется новая, жёсткая реальность, основные контуры которой позволяют сделать следующие выводы.
Во-первых, Россия и Китай перешли от тактического взаимодействия к выстраиванию долгосрочной независимой оси, которая не является формальным военным союзом, но обладает критической взаимозависимостью в энергетике, промышленности и логистике. Морская блокада или изоляция этой пары объективно невозможны.
Во-вторых, Европа продолжает терять экономический и политический вес. Причины носят системный характер: потеря доступа к дешёвым российским ресурсам, нарастающая налоговая нагрузка ради социальных обязательств и неспособность конкурировать с азиатским производством. Усугубляется ситуация кадровым кризисом управления и отсутствием «здоровых сил», способных предложить стратегию, отличную от конфронтации с Россией и торговой войны с Китаем. Прогнозируемый горизонт стагнации — 10–15 лет.
В-третьих, классические инструменты западного давления (экономическая блокада, ультиматумы, угроза интервенции) перестают быть универсальными. Их эффективность напрямую зависит от внутренней устойчивости цели. Если Куба, зависящая от внешнего мира, остаётся уязвимой для блокады, то Иран с его ресурсной базой и сухопутными коридорами демонстрирует принципиально иную модель сопротивления. США вынуждены адаптировать тактику «от страны к стране», что свидетельствует об эрозии однополярной модели.
Таким образом, современный этап международных отношений характеризуется не просто переходом к многополярности, а глубокой трансформацией самой природы власти и суверенитета. Альтернативные центры силы (Россия, Китай, Иран) демонстрируют способность выстраивать устойчивые экономические и логистические цепочки в обход прежних «центров принятия решений». Исход этого противостояния будет зависеть не от количества подписанных деклараций, а от способности каждой из сторон обеспечить экономический рост и социальную стабильность внутри собственных границ.
К публикации подготовила Алтана Галзанова