Вечером 16 марта 2026 года напряженность в отношениях между Исламабадом и Кабулом перешла в новую, крайне опасную фазу. Военно-воздушные силы Пакистана нанесли массированный удар по центру афганской столицы. Целями стали объекты, которые в Пакистане называют «военной инфраструктурой режима Талибан».
Этот инцидент, приведший к сотням жертв и взаимным обвинениям, знаменует собой провал политики сдерживания и переход к «открытой войне» между двумя соседними государствами. Директор Аналитического центра Российского общества политологов Андрей Серенко в своем анализе подчеркивает, что выбор целей позволяет сделать однозначный вывод: Пакистан начал планомерное разрушение ключевых элементов военного управления талибов.
1. «Точные попадания» по военной инфраструктуре или удар по больнице?
Официальный Исламабад заявил о проведении высокоточной операции под названием «Газаб иль-Хак» (Праведный гнев). По данным Министерства информации Пакистана, удары наносились по складам боеприпасов, центрам материально-технического обеспечения и логистическим базам, которые использовались боевиками для атак на пакистанскую территорию.
Министр информации Аттаулла Тарар особо отметил, что после попадания ракет произошли мощные вторичные взрывы, что является бесспорным доказательством наличия на объектах крупных арсеналов.
Однако афганская сторона представляет принципиально иную картину. Представитель Минобороны талибов Забиулла Муджахид обвинил Пакистан в ударе по государственному центру реабилитации наркозависимых (клиника Omid) в районе Шаш-Дарак. По уточненным данным Минздрава Афганистана, погибли не менее 400 человек, еще около 250 получили ранения.
Съёмочная группа BBC, побывавшая на месте трагедии, подтвердила масштабные разрушения здания.
Андрей Серенко обращает внимание на информационную войну, развернувшуюся вокруг инцидента. По его словам, пропагандисты талибов немедленно попытались дискредитировать пакистанские удары, заявив, что они пришлись по гражданским объектам. Однако, как отмечает политолог со ссылкой на афганские источники, «клиника для лечения наркозависимых в Кабуле давно использовалась талибами в качестве укрытия для боевиков пакистанского Талибана и других джихадистских группировок». Таким образом, то, что Кабул называет трагедией, в Исламабаде считают успешной операцией по ликвидации военной угрозы, замаскированной под вывеской медучреждения.
2. Контекст: Почему война стала «открытой»
Нынешняя эскалация не была спонтанной. Как пишет аналитическое издание War on the Rocks, конфликт перешел в стадию «открытой войны» еще 27 февраля, когда министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф сделал соответствующее заявление.
Этому предшествовали месяцы провальных переговоров и серия терактов в самом Пакистане.
Пакистан обвиняет руководство талибов в предоставлении убежища боевикам группировки «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП), которые совершают вылазки через границу. Исламабад настаивает на выдаче или ликвидации баз ТТП на афганской территории, однако Кабул отрицает свою причастность, заявляя, что не может гарантировать безопасность Пакистана.
Ключевые предпосылки эскалации:
- Провал дипломатии: Несколько раундов переговоров при посредничестве Катара и Турции провалились. Талибы отказались дать письменные обязательства по борьбе с ТТП.
- Теракты в Исламабаде: Атака на шиитскую мечеть в феврале 2026 года (32 погибших) и другие нападения были увязаны пакистанской разведкой с сетями, базирующимися в Афганистане.
- Пограничные столкновения: Ситуация обострилась до такой степени, что 26 февраля силы талибов начали «крупномасштабное наступление» на пакистанские посты.
- Пакистан ответил ударами не только по приграничным районам, но и по столице.
3. Что дальше? Риски региональной войны и позиция оппозиции
Удар по Кабулу ставит режим талибов в сложное положение. С одной стороны, от них ждут жесткого ответа, чтобы сохранить лицо. С другой стороны, прямое столкновение с ядерным Пакистаном может обернуться катастрофой.
Андрей Серенко в своем анализе рассматривает этот конфликт как потенциальный катализатор для переформатирования политического ландшафта в Афганистане. Он выделяет три реакции среди афганской оппозиции в эмиграции:
- Пуштуны-националисты: Заняли антипакистанскую позицию, поддержав талибов по принципу «лучше талибы, чем Пакистан».
- Пассивная группа: Призывает к миру, но не имеет рычагов влияния.
- «Национал-реалисты» (в основном непуштунские политики): Готовы де-факто поддержать действия Пакистана, видя в нем силу, способную ослабить диктатуру талибов.
«Исламабад весьма активно ведет сегодня переговоры с разными афганскими политиками в эмиграции, надеясь использовать их для создания нового проекта вооруженной оппозиции — теперь уже против талибского Кабула», — отмечает Серенко.
По его мнению, у Пакистана есть все шансы создать новый фронт сопротивления внутри Афганистана, используя недовольство талибами со стороны этнических меньшинств (таджиков, узбеков, хазарейцев). Задача для афганских политиков, готовых пойти на союз с Исламабадом, — сохранить субъектность и не превратиться в марионеток.
4. Реакция международного сообщества
Мировое сообщество отреагировало настороженно. Китай, традиционный посредник в регионе, призвал стороны к немедленному прекращению огня и возвращению за стол переговоров.
Индия, напротив, резко осудила удар по больнице, назвав его «неприемлемым», что отражает давнее противостояние Дели и Исламабада —
Миссия ООН в Афганистане (UNAMA) зафиксировала резкий рост числа жертв среди гражданского населения с начала конфликта в феврале, но данные о 400 погибших в одном месте пока однозначно не подтверждено.
Резюме
Ночной удар 16 марта по Кабулу стал водоразделом в отношениях двух стран. Пакистан, разочаровавшись в дипломатии, перешел к стратегии силового принуждения, нанося удары по символам военной мощи талибов. Талибы, в свою очередь, оказались перед сложным выбором: начать полномасштабную войну, к которой они плохо подготовлены в техническом плане, или потерять лицо, не сумев защитить столицу.
Ситуация усугубляется информационной войной, где каждая сторона транслирует свою «правду». Для Пакистана это борьба с террористическим подпольем; для талибов — отражение агрессии и защита суверенитета. В этих условиях, как справедливо отмечает Андрей Серенко, у афганской оппозиции появляется исторический шанс. Если она сможет использовать пакистанский ресурс, не став его заложником, мы можем стать свидетелями зарождения новой силы, способной бросить вызов нынешнему кабульскому режиму.
К публикации подготовила Алтана Галзанова