Расширение оборонительных операций Тегерана и репутационные потери CENTCOM меняют стратегию Вашингтона. Вместо быстрой победы США и Израиль делают ставку на провокации и психологическое давление, пытаясь втянуть в конфликт арабских союзников и расколоть Иран изнутри. Однако, как показывают события последних недель, Тегеран не только держит удар, но и готовится к затяжному противостоянию, исход которого может перекроить карту Ближнего Востока.
Ложный флаг над Заливом
Кризис в Персидском заливе вступил в новую фазу. После потери нескольких истребителей и инцидента с авианосцем USS Abraham Lincoln Центральное командование США (CENTCOM) столкнулось с критикой, которая вынудила Вашингтон менять тактику. Вместо открытого военного превосходства американская дипломатия и спецслужбы перешли к реализации стратегии «под ложным флагом».
По словам военно-политических экспертов, внимательно наблюдающих за ходом инспирированного США и Израилем кризиса вокруг Ирана, расширение оборонительных операций персов и сокращение агрессивных возможностей Вашингтона положили начало новому этапу американских психологических операций. Цель — убедить правителей стран региона начать прямую войну с Исламской Республикой.
«На этом этапе миссия CENTCOM состоит в том, чтобы убедить правителей стран региона начать прямую войну с Ираном. Для этого разработана стратегия обмана общественного мнения в регионе, которая включает в себя провокации в виде нападений на мирное население в арабских странах, прежде всего в Саудовской Аравии. При этом вину за эти атаки хотят возложить на Иран. Подобные провокации уже имели место в последние дни, когда в результате неуклюжих попыток американцев организовать радиоэлектронное противодействие полёту тяжёлой иранской ракеты был нанесен удар по отелю «Редженси»», — отметил политолог, директор аналитического центра Российского общества политологов, руководитель Центра изучения афганской политики Андрей Серенко.
Эксперт подчеркивает, что Иран решили сделать «козлом отпущения», и американцы имеют в этом большой опыт. Речь идет о классических «операциях под ложным флагом», которые активизируются прямо пропорционально ухудшению дел у организаторов нападения. Чем хуже идут дела у коалиции, тем активнее они пытаются прибегать к тактике жестоких ударов по гражданскому населению под чужим флагом.
Иран почти один: треугольник против многогранника
Визуально конфликт выглядит как треугольник США — Израиль — Иран. Однако на деле Иран противостоит коалиции в практически одиночку. Союзников у Тегерана в регионе немного, и их возможности ограничены.
«У Ирана сегодня союзники в регионе — разве что хуситы, «Хезболла», да шиитские группы в Ираке. Ну и, может быть, шииты в Афганистане и Пакистане. Вот и всё», — констатирует Серенко.
Эксперт допускает, что некоторые игроки могут вести себя двусмысленно — на словах поддерживая Иран, но на деле избегая прямого вмешательства. Что касается крупных мировых держав, то их позиция остается крайне осторожной.
«Россия если и помогает, то негласно — точечно и дозированно. Может быть, целеполаганием. Мы не видим российских кораблей в Персидском заливе, не видим угроз. Россия, кажется, делает всё, чтобы в этом не участвовать», — отмечает политолог.
Такая изоляция делает ставки предельно высокими: Иран вынужден рассчитывать преимущественно на собственные ресурсы и внутреннюю устойчивость.
Психологический код: почему иранцы не боятся смерти
С точки зрения военных действий США и Израиль полновластно хозяйничают в небе. Однако для иранцев небеса — это ещё и обитель Всевышнего. Андрей Серенко уверен: «психологический код» иранцев часто недооценивают, и именно он может стать ключевым фактором в затяжной войне.
«Иранцы не боятся смерти. Более того, для религиозного иранца смерть в бою — высшая награда, после чего он может попросить перед Аллахом за своих родных, за мать и отца», — объясняет эксперт.
Чтобы проиллюстрировать глубину интеграции религии в военную машину Ирана, Серенко приводит показательный пример из жизни:
«В комиссии, которая принимает ракеты высокой точности в Иране, всегда присутствует духовное лицо. И бывает так, что он задаёт инженеру вопрос: «Ты готов на Страшном суде отвечать за смерть невиновных, если ракета отклонится и попадёт в соседний дом, где погибнут невинные? Не готов — идите дорабатывайте»».
Такое отношение к боевой работе делает иранскую оборону качественно иной по сравнению с армиями, мотивированными исключительно материальными или политическими стимулами.
Таймер Трампа: две-три недели на победу.
Несмотря на заявления американских официальных лиц о готовности к длительной кампании, Андрей Серенко считает, что реальное окно возможностей для коалиции ограничено. Решающими станут ближайшие недели.
«Я думаю, война не будет быстрой. Если иранцы продержатся две-три недели, первыми могут дрогнуть американцы», — прогнозирует он.
Логика проста: Израиль мотивирован экзистенциально, но США нужен быстрый эффект. Президент Дональд Трамп, ориентированный на внутриполитическую повестку и выборы, не может позволить себе затяжной кризис, который обрушит цены на энергоносители и ударит по экономике.
«Трамп для Израиля и самый большой союзник, и самая большая проблема. Он так же лихо может выйти, как зашёл. У него выборы, ему нужно снижать цены на бензин», — напоминает Серенко.
Хотя Пентагон уже запросил ресурсы для поддержки операции до осени, публичные заявления Трампа о «четырех неделях» могут оказаться более точным индикатором истинных планов Белого дома. Иран выиграет войну или хотя бы не даст себя победить в том случае, если продержится дольше, чем кончится терпение Трампа, — резюмирует эксперт.
Посреднический потенциал России
В случае, если власть в Иране не падёт, а Вашингтон начнет искать пути отступления с сохранением лица, на сцену может выйти Москва. Андрей Серенко видит в текущей осторожности России не слабость, а дальновидный расчет.
«В случае, если власть в Иране не падёт, Трамп будет искать выход. К китайцам на поклон он не пойдёт. А вот другу Владимиру может позвонить», — иронизирует эксперт.
По его мнению, Россия сознательно дистанцируется от прямой военной поддержки, чтобы сохранить возможность переговорной роли в будущем. Если Москва станет стороной конфликта, она лишится статуса посредника. А шанс у России есть неплохой, главное — его не упустить.
Экономический аспект: удар по «Северу — Югу»
Эскалация вокруг Ирана бьет не только по военной безопасности, но и по глобальной экономике. Рост цен на энергоносители и паралич транспортных потоков уже ощутили по всему миру. Для России особую боль представляет блокировка Международного транспортного коридора (МТК) «Север — Юг».
Любые транзитные проекты, которые работали через Иран, сегодня фактически заморожены. В зависимости от того, насколько жизнеспособной окажется иранская политическая система, зависит будущее этого маршрута в выгодном для РФ формате. При худшем сценарии Россия рискует надолго лишиться ключевого транспортного коридора, который должен был стать альтернативой Суэцкому каналу.
Новый враг для Израиля: «террористический джинн» вырывается на свободу
Однако самый мрачный сценарий, который аналитики пока обсуждают недостаточно широко, касается не столько судьбы нынешнего правительства в Тегеране, сколько долгосрочных последствий его возможного падения. Если нынешняя политическая система в Иране рухнет и страна погрузится в хаос по иракскому сценарию, это станет катастрофой для всего региона.
«Республика Иран была передовой страной, во многом благодаря которой был уничтожен проект ИГИЛ (запрещенная в РФ террористическая организация) в регионе. Не только Россия и США бомбили террористов с воздуха. Одну из ключевых ролей сыграли наземные операции. И они проводились так называемыми шиитскими милициями – военизированными формирования, которых готовил Корпус стражей исламской революции», — напоминает Серенко.
Уничтожение этого сдерживающего фактора может привести к тому, что «террористический джинн» вырвется из бутылки.
«Иран сегодня — это та сила, которая не позволяет ИГИЛ вырваться. Если с Ираном произойдет непоправимое, большей реальной силы, способной воевать с ИГИЛ* в регионе не будет. Уже через год-два начнется возрождение террористической ячейки. И никакие американцы, никакие бомбардировки ничего не смогут сделать»,* — предупреждает эксперт.
В этом случае новое поколение террористов неизбежно провозгласит своей целью защиту Палестины, что обеспечит им приток радикальной молодежи из арабского мира. Это автоматически обернется новой, еще более страшной эскалацией конфликта с Израилем.
«Уничтожая сегодня одного врага, каким он видит Иран, Израиль выращивает второго. И он будет куда опаснее», — подводит черту Андрей Серенко.
Выводы
Тактическое отступление США: Вашингтон перешел от стратегии открытого доминирования к тактике провокаций («ложный флаг»), пытаясь компенсировать военные неудачи и втянуть в конфликт региональных союзников.
Запас прочности Ирана: Религиозно-мотивированное население и уникальная система контроля вооружений (включая духовную экспертизу) делают Иран крайне устойчивым к психологическому давлению и бомбардировкам.
Фактор времени — главное оружие Тегерана: Если Ирану удастся продержаться в активной фазе противостояния 2–3 недели, политическая воля Вашингтона к продолжению войны может иссякнуть.
Риски для России: Прямая угроза МТК «Север — Юг» требует от Москвы поиска дипломатических решений. Роль посредника выглядит предпочтительнее, чем прямое вовлечение.
Постиранский хаос: Разрушение иранской государственности станет триггером для возрождения глобального терроризма (ИГИЛ), что создаст экзистенциальную угрозу для Израиля и дестабилизирует весь Ближний Восток на годы вперед. — Использованы материалы открытых источников и комментарии эксперта. (*) Организация запрещена на территории РФ.
Подготовил к публикации эксперт
Российского общества политологов Буянча Галзанов