Отставка директора Национальной разведки США Тулси Габбард стала четвёртой потерей в кабинете министров за второй срок Дональда Трампа. Официальная версия — тяжёлая болезнь мужа, редкая и агрессивная форма рака костей, — по-человечески понятна и вызывает сочувствие. Однако американские СМИ, от Axios до Reuters, в неё не поверили. Слишком подозрительной оказалась хронология: 11 мая Габбард анонсирует масштабное расследование деятельности американских биолабораторий за рубежом, а 21 мая подаёт прошение об отставке.
Борьба за влияние и проигрыш Рэтклиффу
Задолго до формального ухода Габбард находилась в состоянии аппаратной войны с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом. Их противостояние длилось не один месяц и завершилось победой Рэтклиффа. Наблюдатели отмечают, что Габбард систематически исключалась из ключевых процессов: во время планирования операции по свержению Николаса Мадуро в Венесуэле она находилась на Гавайях, выкладывая фотографии с пляжа; когда в феврале готовилась атака на Иран, её также не было в комнате принятия решений.
«Планированием занимались Рэтклифф, Джидда, Верси и Дэн Кейн, глава Объединённого комитета начальников штабов», — подчёркивает американист Кирилл Бенедиктов.
При этом Габбард позволяла себе беспрецедентные шаги, немыслимые для чиновника её ранга. Она публично обвинила бывшего президента Барака Обаму в заговоре против Трампа — «это было экстраординарно, такого ещё никто не делал». Кроме того, она отказалась повторять тезис президента о том, что Иран представляет «непосредственную угрозу» для США, резонно заметив, что определение уровня угроз не входит в компетенцию разведывательного сообщества, а является прерогативой президента.
Мягкая позиция по Ирану: не повод для отставки
Одной из главных версий, продвигаемых СМИ, стали разногласия Габбард с администрацией по иранскому вопросу. Reuters прямо указывало на её «мягкую позицию» по Ирану. Однако американист Кирилл Бенедиктов обращает внимание на хронологическое несоответствие.
«То, что она придерживалась мягкой позиции по Ирану, — абсолютная правда. Но она придерживалась её не вчера и не позавчера, а ещё год назад, во время той самой двенадцатидневной войны, — отмечает эксперт. — Тогда речи ни о какой отставке не шло. Хотя у неё достаточно много врагов в обеих партиях, и они ещё тогда пророчили отставку. Но никто её в отставку не отправил».
Таким образом, иранский фактор, при всей его очевидной значимости для вашингтонского истеблишмента, не мог стать истинной причиной столь внезапной развязки.
«Опасные дела»: 120 биолабораторий и 10 дней до ультиматума
Ключ к разгадке, по мнению Бенедиктова, лежит в расследовании, которое вела Габбард. Речь идёт о сети из 120 биолабораторий, финансируемых США в 40 странах мира. 11 мая в New York Post — издании, которое эксперт называет «любимой газетой Дональда Трампа», — выходит большая статья, где Габбард обещает «шестерёночные разоблачения» и обнародует первые результаты своего расследования. Она планировала довести его до конца, но через 10 дней подала в отставку.
«Вряд ли 11 мая она не знала о том, что у её мужа такое тяжёлое заболевание, — рассуждает Бенедиктов. — Такие болезни не развиваются одномоментно. Значит, она была уверена, что проведёт расследование до конца. Почему же через 10 дней подаёт в отставку? Я думаю, что за эти 10 дней что-то произошло. Скорее всего, ей поставили ультиматум».
История американских биолабораторных программ за рубежом, которую вскрыла Габбард, уходит корнями в 2012 год, когда Энтони Фаучи, тогдашний директор Института аллергических и инфекционных заболеваний, инициировал исследования высокопатогенных штаммов в «хороших лабораториях под надёжным контролем». Так началась история украинского института, где по грантам США исследовались вирусы летучих мышей. Патогенность одного из штаммов была увеличена в 10 000 раз. На своей территории, подчёркивает Бенедиктов, американцы такие «колядования» не проводят.
Год назад Трамп подписал указ о запрете финансирования исследований по усилению патогенных функций вирусов в странах, не способных обеспечить надлежащий контроль. Первыми в списке шли Китай и, что стало откровением для многих, Иран.
«Съел» ли Рэтклифф Габбард и при чём тут 40 коробок
Кто же стоял за ультиматумом? Бенедиктов полагает, что формально удар нанёс директор ЦРУ Джон Рэтклифф, который «съел» конкурента — «возможно, компроматом или контркомпроматом». Однако роль самого Трампа в этой истории видится эксперту неоднозначной.
«Я думаю, что Трамп её выводил из-под удара, — говорит американист. — Её позиция по Ирану его, конечно, раздражала, но ему всегда нужен был голос, который поёт не в унисон. Если бы не эта история, он бы её оставил».
В пользу версии аппаратного удара говорит и загадочная история с «40 коробками», которые, по некоторым данным, оперативники ЦРУ изъяли из архива офиса Директора национальной разведки в Вирджинии. Оперативники ЦРУ не имеют права проводить такие операции на территории США. Конгрессвумен Анна Паулина Луна даже намеревалась инициировать парламентское расследование, но «что-то не задалось».
Феномен «закрытых тем» и параллели с первым сроком
Отставка Габбард вписывается в более широкий контекст «закрытых тем», которые при администрации Трампа приобрели статус табу. Дело Эпштейна, финансирование Украины, преступления семьи Трампа — всё это темы, к которым, по выражению Бенедиктова, «нельзя совать нос, за исключением инопланетян». Биолаборатории добавились в этот список последними.
«Все люди, которые вели Трампа к власти, включая Тулси Габбард, становятся абсолютно неудобными, нелояльными, некомфортными для Трампа, и он от них избавляется, — резюмирует эксперт. — Остаются только люди типа Линдси Грэма, который готов везде и всегда говорить „хорошо“».
История повторяется. В первый срок Трамп уволил Стивена Бэннона, руководителя своей президентской кампании; отправил в отставку Майкла Флинна, одного из самых компетентных людей по Ближнему Востоку в своей команде; избавился от Джона Болтона (который, впрочем, по мнению эксперта, «заслуживал этого»). Теперь та же участь постигла Тулси Габбард — с той лишь разницей, что на этот раз формальным прикрытием стала трагическая семейная ситуация.
Последствия
Что будет дальше? Самое главное последствие отставки — расследование деятельности биолабораторий остановлено на том уровне, которого достигла Габбард. «Она, конечно, расскажет то, что ей известно, но более ничего сделать не сможет. Эффективно действовать она больше ни при каких обстоятельствах уже не способна, потому что не занимает эту должность», — заключает Кирилл Бенедиктов.
Теоретически Габбард может баллотироваться в президенты в 2028 году, но эксперт скептически оценивает её шансы стать «серьёзным соперником» в этой гонке. Пока же Дональд Трамп теряет четвёртого члена кабинета, а Белый дом всё больше напоминает площадку, где голоса, поющие не в унисон, методично выводятся из хора.
Отдельного внимания, однако, заслуживает морально-этическая сторона вопроса. Сам факт существования зарубежных лабораторий, в которых американские специалисты десятилетиями исследуют опаснейшие патогены — от птичьего гриппа H5N1 до коронавирусов летучих мышей, — выводит дискуссию далеко за рамки аппаратных войн в Вашингтоне. Речь идёт о фундаментальной проблеме: Соединённые Штаты сознательно вынесли эксперименты с усилением патогенности вирусов за пределы своей территории, в страны, не обладающие достаточными системами биобезопасности. Тот факт, что патогенность одного из штаммов была увеличена в 10 000 раз именно в украинской лаборатории, ставит перед международным сообществом крайне неудобные вопросы. Где проходит грань между научным поиском и созданием биологического оружия? Кто несёт ответственность за возможные утечки? И почему государства, на чьей территории размещены такие объекты, не обладают полным суверенитетом над тем, что именно на них происходит? Уход Габбард означает не просто остановку расследования — он символически закрывает саму возможность публичной постановки этих вопросов на официальном уровне.
По материалам из открытых источников
Подготовил к публикации Борис Николаев