У «ИВАНОВ, НЕ ПОМНЯЩИХ РОДСТВА» НЕ ОКАЗАЛОСЬ БЫ СОБСТВЕННОГО БУДУЩЕГО

Игорь Евгеньевич Софронов, военный корреспондент, полковник запаса, Заслуженный работник культуры РФ, член Союза журналистов России.

Пока мы помнили о том, что нас объединяет – 
как наши предки вместе строили города, 
открывали и осваивали новые земли, 
плечом к плечу противостояли иноземным захватчикам, – 
страна была единой и могучей. 

А с чего начался её закат и развал?

 

Помню, классе в шестом – седьмом учитель истории задал нам, советским школярам, вопрос: чем отличается народ от населения? 

Вразумительно ответить мы так и не смогли. И тогда последовал интереснейший рассказ о том, как люди, проживающие в различных уголках нашей необъятной страны, населяющие её, проходя вместе через всевозможные испытания, с течением веков стали единым народом… 

Пока мы помнили о том, что нас объединяет – как наши предки вместе строили города, открывали и осваивали новые земли, плечом к плечу противостояли иноземным захватчикам, – страна была единой и могучей. 

А с чего начался её закат и развал? Именно с медленного выхолащивания исторической памяти, направленного на её полное уничтожение. Сносились памятники, изменялись школьные программы, учёными мужами ставились под сомнение свершения и деяния героев былых времён, в литературе появилось даже целое направление – «альтернативная история». В сознание молодых поколений талантливо и ненавязчиво вгонялась мысль: зачем изучать то, что было, если можно придумать свою версию давно случившегося? 

Суперзадача у авторов этого «проекта» была одна: сделать так, чтобы люди, живущие в нашей стране, перестали её любить и уважать. И, как следствие, утратили желание и готовность её защищать. То есть превратились из народа в население… Не зря же ведь ещё в конце 1960-х поэт-фронтовик Булат Окуджава написал следующие строки: 

Вселенский опыт говорит,
что погибают царства
не оттого, что тяжек быт
или страшны мытарства.
А погибают оттого
(и тем больней, чем дольше),
что люди царства своего
не уважают больше…

Надо признать, что у них почти получилось превратить нас в «Иванов, не помнящих родства» – людей, забывших свои корни и потому не имеющих собственного будущего. Но «почти», как известно, у русских не считается…

Парады в День Победы, которые у нас проводятся ежегодно, – это не «бряцание оружием», как утверждают некоторые. Это напоминание ныне живущим о том, что если мы будем едины, то одолеем любого врага. И демонстрация того, что у нас есть чем защититься.

Шествие «Бессмертного полка» – не забюрократизированная акция, а возможность для миллионов соотечественников почувствовать личную сопричастность к великим свершениям предков, напомнить о вкладе каждого человека в общее дело. То есть опять же ощутить себя единым народом. 

Рождение Юнармии стало возможностью для сотен тысяч мальчишек и девчонок не только ближе познакомиться с ратной историей Родины, но и заняться собственным физическим и нравственным совершенствованием под руководством нынешних защитников Отечества и заслуженных ветеранов.

Появление большого количества городов воинской и трудовой славы – ещё один шаг, побуждающий молодёжь ознакомиться с деяниями земляков и гордиться своей малой родиной, а через это – и всей великой страной…  

Вот поэтому и нет ничего удивительного в том, что возрождение России, возвращение её позиций во многих областях жизни и деятельности мирового сообщества началось с восстановления исторической памяти народа и на ней базируется. Именно на это сделал основную ставку в своей деятельности

Президент нашей страны Владимир Владимирович Путин. 

И, как показывает время, ставка эта оказалась правильной. 

БЫТЬ СИЛЬНЫМИ – НЕ ЖЕЛАНИЕ, А НЕОБХОДИМОСТЬ

Человечество воевало большую часть своего существования – это хорошо известно всем, кто мало-мальски интересуется историей. Но, наверное, не найдётся другой такой страны, которая воевала бы чаще нашего Отечества. Учёные подсчитали, что из последних 650 лет армия или воинские контингенты Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации провели в боях и походах более половины этого срока. И в восьми случаях из десяти это было связано с отражением внешней агрессии.

Почему так получилось? Да потому что наша земля всегда манила к себе завистливых соседей – ближних и дальних. Россия, её национальные богатства и сегодня для многих являются объектом воинственных планов и устремлений некоторых мировых держав. Они считают несправедливым, что наше государство, располагая всего лишь 3% населения мира, обладает 12% территории суши планеты, на которой произрастает 22% всех лесов, находится 20% запасов пресной воды, а в недрах сокрыто 40% запасов металлов платиновой группы, 36% запасов никеля, 32% запасов газа, 28% запасов угля, 16% разведанных минеральных ресурсов, 12% мировых запасов нефти. 

Совершенно очевидно: чтобы всё это защитить, России нужна современная, хорошо вооружённая боеспособная армия, способная не только обеспечить безопасность страны, но и стать фактором стабильности на евразийском континенте. Потому как ни для кого не секрет, что сильные российские вооружённые силы ещё со времён Петра I имеют не только национальное, но и геополитическое значение. И многим это не нравится.

Для ослабления нашей страны прилагались колоссальные усилия. И в конце прошлого века недругам практически удалось лишить Россию её национальной независимости, предварительно до предела ослабив её вооружённые силы. Вспомним, как долго нас убеждали либералы всех мастей (как заграничные, так и доморощенные), что благодаря расширению НАТО на восток возникнет мир без границ, в котором национальный суверенитет станет устаревшим понятием. А что вышло на практике? Просто сузился круг государств, которые способны реально им обладать. 

В свое время Президент России Владимир Путин отметил, что суверенитет в современном мире – эксклюзивная вещь. И есть некий порог реального суверенитета, обусловленный, прежде всего, возможностями страны в экономической, научно-технической, военной и культурной сферах. Та планка, выражаясь спортивной терминологией, которую в современном мире способна взять лишь малая часть игроков на мировой арене. 

Но если некоторые страны имеют возможность «сэкономить» на собственном суверенитете, перепоручая свою защиту более сильным союзникам (как, например, Исландия), то у России такой возможности нет. Географическое положение, запасы природных ресурсов, в конце концов, сам исторический опыт нашей страны подводят нас к единственному правильному выводу: наше Отечество должно быть экономически самостоятельным и сильным в военном отношении, либо его как независимого государства не будет вовсе. 

Для России сейчас разрешить себе экономическую или военную отсталость – непозволительная роскошь. Более того, как было сказано в одной аналитической статье, опубликованной в газете «Независимое военное обозрение», в наше сложное время «военная слабость – это провокация, и потому мы никого не должны вводить своей слабостью в искушение». Помню, ещё в курсантские времена преподаватель на кафедре военной истории приводил нам, будущим советским офицерам, цитату Фридриха Великого: «Если вы располагаете достаточной силой, чтобы занять чужую провинцию, – немедленно делайте это. Как только вы победите, всегда найдётся достаточное количество адвокатов, оправдывающих ваши действия в глазах мирового сообщества». Это было произнесено королём-завоевателем три века назад, но и в наши дни многие западные политики и военные руководствуются подобной логикой. 

По данным Стокгольмского института исследований проблем мира, опубликованным в открытой печати, через четверть века после окончания конфронтации между Востоком и Западом (отсчёт времени ведётся с момента развала СССР) объёмы военных бюджетов во всём мире вновь достигли уровня времён холодной войны. А это означает лишь одно: вопреки многим оценкам, господствовавшим в первой половине 1990-х годов, значение военной силы в нынешнем мире не уменьшилось. 

Более того, в начале XXI века обозначились процессы повышения важности военной силы для обеспечения политических и экономических интересов государств мира, тогда как целый ряд политических институтов в сфере международной переживает жесткий кризис. Это вынудило руководство нашей страны переосмыслить весь комплекс вопросов, связанных с обеспечением национальной безопасности Российской Федерации.

Впервые, пожалуй, громко и открыто об этом заявил Владимир Путин в своей статье «Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России», вышедшей в «Российской газете» в феврале 2012 года. Статья прозвучала как манифест нации, которая после длительного периода растерянности и апатии возвращается к своим ценностным ориентирам и прощается со многими иллюзиями и стереотипами, засевшими в умах большинства её граждан с конца 1990-х годов. «Реагировать на угрозы и вызовы только сегодняшнего дня – значит обрекать себя на вечную роль отстающих. Мы должны всеми силами обеспечить техническое, технологическое, организационное превосходство над любым потенциальным противником», – заявил тогда российский президент. Это и можно считать началом нового сосредоточения России.

О каком сосредоточении идёт речь? О том самом, о котором в своё время давал понять глава Министерства иностранных дел Российской империи Александр Михайлович Горчаков, начертав в циркулярной депеше российским послам при европейских дворах и прося их довести эту мысль до всех кабинетов министров: «Россию упрекают в том, что она изолируется и молчит. Говорят, что она сердится. Россия не сердится, она сосредотачивается». 
В наши дни это сосредоточение выразилось в том, что в последнее десятилетие наша страна и её Вооружённые силы целенаправленно и планомерно готовятся и к боевым действиям в их классической форме, и к борьбе с терроризмом, и к войнам будущего.

Насколько они вероятны? Анализ экономической и военно-политической ситуации в мире, тенденций их развития позволяет говорить о том, что сегодня России в той или иной степени, как бы прискорбно это не звучало, угрожают различные виды вооружённых конфликтов и войн.

Так какие же войны могут ожидать нашу страну в будущем, и кто он, тот самый «вероятный противник», к встрече с которым должны готовиться российские Вооружённые силы? Трезво оценивать характер военных угроз безопасности страны, пусть и гипотетических, нужно для того, чтобы понимать, какие силы и средства вооружённой борьбы необходимы нашей стране для обеспечения собственного суверенитета. 

В своё время война в Афганистане – крупнейший локальный конфликт конца ХХ века – стала «холодным душем» для советского военного руководства. Война, которая по первоначальным планам должна была завершиться за несколько месяцев, растянулась на десятилетие. Одной из главных причин перерастания её в изнурительную партизанскую войну стало то, что у Советской армии тогда не было оружия, способного точечно поражать противника. Армия, подготовленная к крупномасштабным боевым операциям, была вынуждена работать, что называется, «по площадям», применяя реактивные системы залпового огня, тяжёлую артиллерию, фронтовую и дальнюю авиации. 

Наиболее эффективно против душманов тогда действовали силы специального назначения, использовавшие, по сути, ту же тактику и такое же вооружение, что и их противник. С похожими проблемами мы столкнулись, когда в середине 1990-х полыхнул Северный Кавказ.

В ходе реформирования армии опыт её участия в локальных конфликтах был, безусловно, учтён как в организационном, так и в техническом отношении. На вооружение сухопутных подразделений начали поступать лёгкие бронемашины с усиленной противоминной защитой, беспилотные аппараты, современные средства связи и управления, разведки, новые средства высокоточного поражения. Наша армия стала получать оружие, которое позволило вывести солдата из прямого огневого контакта с противником. Оружие, способное поражать только те цели, которые действительно представляют опасность для солдата.

О том, какой скачок в своём развитии за последнее двадцать лет получили наши Вооружённые силы, можно судить на примере их применения в Сирии, где они с 2015 года оказывают помощь законному правительству этой страны в борьбе с международным терроризмом. 

Ряд международных военных экспертов уже называют этот вооружённый конфликт «первой российской войной новой эпохи», поскольку Российская Федерация впервые за время своего существования ведёт военные действия такой интенсивности вне своих территориальных пределов, полагаясь главным образом на воздушную мощь и дальнобойное высокоточное оружие с минимальным риском для своего сухопутного контингента. По сравнению с пятидневной операцией «Принуждение к миру» 2008 года, действия российского контингента в Сирии свидетельствуют о существенном росте военных возможностей, опровергая мнение многих западных экспертов о том, что Россия якобы не способна к ведению экспедиционных действий на удалении от собственных границ.

Боевая работа российских Воздушно-космических сил в Сирии поразила многих западных аналитиков высокой интенсивностью полётов. Например, Дэйв Маджумдар, военный аналитик журнала National Interest, на страницах своего издания отмечал, что «подавляющее большинство должностных лиц американского военного ведомства прогнозировали интенсивность полётов российской авиации не более 20 боевых вылетов в стуки, на деле русские пилоты поднимаются в воздух от 45 до 60 раз в сутки». Газета New York Times отмечала, что российские самолёты «ежедневно наносят почти столько же ударов по повстанцам, противостоящим силам президента Башара Асада, сколько западная коалиция наносит ежемесячно». 

Наиболее заметным моментом для западных военных и политиков стал групповой пуск в 2016 году 26 крылатых ракет «Калибр-НК» с кораблей Каспийской флотилии, находившихся на удалении более 900 миль от поражаемых целей. Аналитик Центра военно-морского анализа (CNA) Майкл Кофман после этого отмечал, что «в области ракетных технологий Россия не только достигла паритета с Западом, но кое в чём и превзошла его». 

Напомним, что после обращения в сентябре 2015 года правительства Сирии с официальной просьбой об оказании военной помощи, для проведения военной операции в этой стране была развёрнута смешанная авиационная группа Военно-воздушных сил России. В неё, согласно заявлению представителя Министерства обороны Российской Федерации генерал-майора И.Е. Конашенкова, вошли более 50 самолётов и вертолётов: по 12 фронтовых бомбардировщиков Су-24М и штурмовиков Су-25СМ, 6 бомбардировщиков Су-34, 4 истребителя Су-30СМ, а также вертолёты Ми-24 и Ми-8. 17 ноября того же года было объявлено о привлечении к операции в Сирии 25 самолётов дальней авиации, а также дополнительно 8 бомбардировщиков Су-34 и 4 бомбардировщиков Су-24СМ. 

Только за первый месяц своей боевой работы ВВС России совершили 1391 вылет и уничтожили 1623 военных объектов: 249 командных пунктов, узлов управления и связи, 51 лагерь подготовки террористов, 35 заводов и мастерских по производству оружия, 131 склад боеприпасов, 786 полевых лагерей и тренировочных баз по подготовке террористов. И это лишь один пример того, что наши Вооружённые силы прочно встали на путь своего возрождения и неуклонного повышения своей боевой мощи. 

…Россия продолжает сосредотачиваться. Но не для того, чтобы на кого-то сердиться или кому-то угрожать. Она просто хочет оставаться сильной. И это не её прихоть или желание, это жизненная необходимость для её полноценного существования.

Игорь Софронов